От естественных ванн поднимался густой пар. Глубиной они были всего по колено. Асгрим рассказывал, что вода в них нагревается от жара Сумеречной реки. Источники считались целебными: продлевали молодость и дарили долголетие. Мне же просто нравилась тёплая вода: можно расслабиться и отмокнуть как следует. Благодать! Купание настолько увлекло, что бедолаге-тюремщику пришлось напомнить о себе нетерпеливым покашливанием. Я обтёрлась нагретым на тёплых камнях полотенцем, завернулась в захваченный Асгримом халат и простирнула одежду. Уже в комнате, когда вещи просохли, я их подштопала и наставила латок. Время за работой бежало быстрее. Жаль, что она закончилась, и снова пришлось маяться от безделья.
Хотелось наружу, к солнцу и небу, вдохнуть свежий морозный воздух. Дети Ветра не могут без простора от горизонта до горизонта. Затхлость режет грудь сухим комом и душит, забирая остатки жизненного тепла. Вейас должен чувствовать это ещё острее: в мужской крови родовой дар проявляется сильнее. Естество возьмёт верх, и тогда мой брат очнётся от наваждения, я верю!
Снаружи донеслись голоса. Я прокралась на цыпочках и приложила ухо к дверной щели. К Асгриму пришёл с докладом кто-то из подчинённых:
— Всё тихо. Мы уже три раза проверили. Одна корова у длиннобородых пропала, но они растяпы, у них вечно скот сбегает.
— Его Величество велел отменить слежку? — задумчиво поинтересовался Асгрим.
— Нет, но я надеялся, это сделаешь ты. Старик в таких вопросах всегда на тебя полагается.
— Надо найти корову.
Я усмехнулась. Асгрим даже с соплеменниками непреклонен.
— Сам ищи. Почему мы должны наверху мёрзнуть, пока ты отсиживаешься в тепле с девкой длиннобородых?
— Что ж, тогда предоставляю эту почётную обязанность тебе, — огрызнулся Асгрим, лязгнул по стене алебардой и, судя по удаляющемуся топоту, пошёл прочь.
— Асгрим, стой! — испугался собеседник. — Я не могу, она же из длиннобородых!
Тоже ушёл. Я выглянула за дверь. Пусто. Это шанс! В общий зал соваться не стоило: схватят и вздёрнут на какой-нибудь балке. У пещеры должно быть два выхода — нужно найти второй. Не зажигая кристаллы, я уткнулась в стену и направилась в противоположную сторону, нащупывая дорогу руками. Упёрлась в тупик и свернула в одно из ответвлений. Длинный тоннель уходил вниз крутым серпантином. Отсчитав добрую сотню ступеней, я выбралась на площадку у водопада. Зеленоватая дымка усиливалась от брызг и становилась более плотной, почти осязаемой. Уступив любопытству, я сунула руку в каскад. Ладонь прошла сквозь поток и наткнулась на пустоту.
Стараясь не замочиться, я пролезла между водопадом и скалой. Внутри притаилась ещё одна узкая галерея. Перед мысленным взором мелькнули знакомые фиалковые сполохи колдовских аур. Это Эйтайни и её отец! Я сняла башмаки и прокралась к ним. Когда усиленный эхом рокот воды затих, послышались голоса. Может, они говорят о Вейасе? В стене виднелась трещина, пропускавшая зеленоватый свет. Оттуда пахло сушёными травами. Я заглянула внутрь: большой зал, стены, пол и потолок в колдовских рисунках со вставками магических кристаллов. Зыбкая полудымка ползла из круглых светильников и собиралась наверху плотным облаком. Ко мне спиной на мраморном ажурном стуле сидел король Ниам. Эйтайни стояла боком. Они ссорились почти как я со своим отцом дома. Сердце защемило от воспоминаний, когда Ниам заговорил ломким голосом, словно в горле першило от эмоций: тревоги, печали и тоски.
— Почему ты до сих пор держишь здесь детей длиннобородых? Отпусти их.
— Нет! — отрезала Эйтайни и принялась наворачивать круги вокруг Ниама, словно хищная рыбина. — Ты же сам приказал убираться и без жениха не возвращаться. Я привела его к тебе. Чем ты недоволен?
— К тебе сватались принцы всех мастей, даже сам повелитель ольстерских сидов. Ты только нос воротила. А теперь притащила в дом врага, задурила ему голову своими чарами и требуешь, чтобы я потворствовал твоим безобразиям?!
Я зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя случайным всхлипом. Так эта гадина всё-таки заколдовала Вейаса. Я знала!
Она остановилась, сложила руки на груди и выкрикнула:
— Он сам меня попросил, сам! Не ты ли заключил с длиннобородыми мир, заметь, против воли всего племени? Не пора ли укрепить наши отношения союзом крови?
Ниам качнул головой и принялся массировать виски пальцами. Видно, выходки дочери доводили его до мигрени.