Притянул к себе и нежно поцеловал жену в то место, где линия скулы плавно переходила в шею, получая в замен лёгкое поглаживание тонких пальцев по моей щеке. То самое прикосновение любимой женщины, которое как заклинание спасало от всех тревог и сомнений.
За десять лет нашего брака Полин научилась считывать моё состояние. Она каким-то неуловимым чутьём понимала, что нужно мне в конкретный момент. Её смешные истории не раз спасали от серой тоски, а лёгкий танец и мелодичный смех созвучно переплетались с моими, в моменты радости и триумфа.
Но сегодня, по непонятной мне причине, она была грустна.
Ужинали молча.
— Полин?
Она не услышала моего обращения, гуляя в своих мыслях, только морщинка на переносице говорила о том, что её что-то тревожит.
— Полин? — повторил я снова.
— А…? Что…? — вздрогнула и взглянула на меня широко раскрытыми глазами.
— Что случилось? На тебе лица нет.
Она отложила вилку в сторону, локтями упёрлась в стол, нервно теребя салфетку. Еле сдерживая слёзы, достала из кармана помятый лист с круглой печатью и протянула мне.
Уголки её красивых, чётко очерченных губ дрогнули и по бледным щекам потекли прозрачные капли.
Бегло пробежался по «сухим» формулировкам и посмотрел на самого дорогого человека в моей жизни.
Такая маленькая бумажка с буквами, сложенными в дурацкие вести, вынула из Полин всю надежду.
В груди защемило.
Подошёл к ней и протянул руки. Она, не поднимая заплаканных глаз, вложила в них свои маленькие ладони. Помог подняться со стула, крепко прижал к себе. Гладил по узкой спине успокаивая. Мне хотелось забрать боль Полин, всю без остатка.
Провёл носом по волнистым волосам. Они так приятно пахли травами. Вдохнув, шёпотом произнёс:
— Всё будет хорошо...мы совсем справимся.
— Нет, Диан! — оттолкнула меня коротким движением, — как ты не понимаешь, у нас нет шансов. Мы должны развестись.
Последние слова Полин прозвучали словно удар под дых, останавливая моё дыхание на несколько проклятых секунд.
— Нет, дорогая! Я клятв не нарушаю «…в беде и здравии…», всегда буду с тобой до последней точки, — ударил кулаком о стену, притупляя душевную боль.
Она смотрела на меня с отчаянием.
— Ты должен быть счастливым. Я не могу дать того, чего ты хочешь.
— Полииин..., — взревел я, — этого хочешь ты. Не решай за меня. Я тебя люблю, остальное неважно. Мне. Неважно. Ты. Моя. Жена. Других у меня не будет.
Я никогда не любил высокопарные слова и возвышенные фразы. Они казались мне легковесными и произносить их вслух, то же самое, что запрещать дождю падать с неба. Также бессмысленно. Только поступки должны говорить за них.
Но в тот день почувствовал, насколько каждое сказанное мной слово имело вес в моей душе. И если их оттуда вынуть, то останется пустота и холод.
Понял…что люблю Полин Вард бесконечно.
Слёзы рассекали красивое лицо моей жены, она сделала два шага назад, развернулась и убежала в спальную, запечатывая двери металлической задвижкой.
Не вынимая рук из карманов брюк, простоял некоторое время в комнате, давая, успокоится ей и себе. Поднялся на второй этаж, дёрнул ручку двери - заперта. Постучался. Полин не ответила.
В прихожей было тускло, как и во всём доме, он словно замер вместе с нами в угрюмой тоске.
Снял мокрый плащ с вешалки, который ещё не успел высохнуть после дождя. Может надеть другой? Хотя, зачем? Всё равно мокнуть.
Грегори жалобно заскулил, упираясь лбом в мою ладонь.
Я молча вышел на улицу.
Ноги сами принесли меня к маленькому бару на углу соседнего дома, под вычурным названием «Старый башмак».
Всю дорогу я думал о Полин, вспоминая нашу первую встречу.
Это был седьмой, невыносимо жаркий месяц года. Прогуливался по набережной, наслаждаясь речной прохладой. Мой взгляд остановился на девушке, которая так же, как и я спасалась от невыносимой духоты у самой кромки реки.
Голубое платье подчёркивало её изящную спину, узкий поясок обхватывал тонкую талию, на контрасте которой, округлые бёдра выглядели особенно притягательными. Низ платья зауживался чуть ниже колен, открывая стройные щиколотки ног.
Белоснежная повязка спасала голову девушки от палящего светила.
С реки подул озорник – ветер и сорвал с незнакомки лёгкую ткань. Каштановые волнистые волосы рассыпались по спине. Долго не думая, словно у соперника отвоевал свой трофей, поймал невесомую повязку в воздухе. Девушка обернулась, убирая непослушные пряди с лица, которыми по-прежнему играл ветер и посмотрела на меня глазами цвета тёмного ореха, такими же как у меня.