— Откуда ты? — возвращая меня в реальность, продолжил Ловец.
— Из Залькрайна, — полушёпотом, не хотя ответила, выражая неестественное спокойствие, — из пансиона Святой Стефании, выпустилась в этом году.
— Кто родители? Знала их? — не унимался он.
Какой сложный вопрос для меня. Сколько раз задавала его себе. Он болью проходил через солнечное сплетение, прямо в область сердца. Никто меня не искал, на Матушкины запросы никто не отвечал словно меня никогда не было.
Сколько раз я сама хотела найти на него ответ.
Кто, моя несостоявшаяся мать? Не поющая мне колыбельных песен; не заплетающая мне косы; не собирающая на первое свидание; не подарившая мне нежность и любовь.
Кто, мой не состоявшийся отец? Не державший меня за маленькую ладошку; не защитивший от соседнего мальчишки; не посмотревший сурово на моего первого парня; не подаривший мне надёжность и опору.
Кто, мои не состоявшиеся родители?
— Нет, я их не знала — голос мой дрогнул, в этот момент мне захотелось расплакаться от жалости к самой себе.
— Тогда откуда такое имя? — лениво встал с кресла, обошёл стол и уселся на его край.
— Долгая история — сделала глубокий вдох и на выдохе прикрыла глаза.
— А мы не торопимся — развернулся к резному стакану из зелёного камня с гравировкой в виде парящего в небе сокола и достал, стоявшую в нём ручку.
— Меня нашли зимой, возле приюта. Матушка Светалина рассказывала, что в тот день стоял жуткий мороз. Она нашла меня возле хозяйственных ворот, возвращаясь из пекарни. Заметила корзину, а в ней небольшой свёрток. Если бы не Матушка мы бы с вами сейчас «мило» не беседовали.
С «мило», я, конечно, погорячилась.
Вспомнила, как Матушка рассказывала эту историю и в груди потеплело. Она всегда благоговейно закатывала глаза и приподнимала ладони к небу, обозначая, таким образом, что это для неё дар небес.
Скучаю по ней...Скучаю по нашим посиделкам... и по её морщинистым тёплым рукам, которыми она перебирала пряди моих длинных волос, когда рассказывала свои завораживающие истории на ночь.
— Когда свёрток развернули, Вы, наверное, уже догадались, — глянула на него с грустной ухмылкой - нашли меня.
— Дальше
— Текст записки, которая была при мне, расплылся от растаявшего снега, и в ней сохранилась только дата моего рождения, а имя, к сожалению, нет.
Может меня звали Натали, Кейт, а может Эммой? Настоящее уже не узнать...
Он слушал внимательно, хмурился. Крутил в пальцах ручку. Я наблюдала, как заворожённая, за этим действием и продолжила свой рассказ.
— Матушка даровала мне новое имя... Не могли бы вы угостить меня чаем? Не могу согреться, мёрзнут руки, - не ожидая от себя, протараторила ему вопрос, раскрывая ладони. Он замер. Перевёл взгляд в мою сторону и на несколько секунд удерживал на моих руках, затем резко оттолкнулся, бросил небрежно ручку на стол и молча вышел из кабинета.
Я осталась сидеть на диване. Рядом со мной по-прежнему валялась потёртая куртка Ловца.
Откинулась на спинку, давая телу немного расслабиться, особенно спине, и погрузилась в собственные раздумья.
События сегодняшнего дня, кадрами кинофильма всплывали в моей голове:
удар в грудь... падение... боль... и сине-серые глаза. Больше ничего не помнила. Круговерть тревожных мыслей не унималась, не желая мириться с новой для меня реальностью. И снова по новый заход: удар... падение... боль... мгла... и сине-серые глаза.
Что будет дальше и почему должна жить здесь?
Взгляд блуждал по старинному кабинету, выхватывая детали интерьера, погружённые в полумрак. Сфера мира с материками и континентами, удерживаемая на подставке в виде ладоней с надписью «Мир в моих руках».
А мастер, создавший сферу, был весьма весёлым человеком.
Светильник на стене, в форме трёхлистной королевской лилии, проливал тусклый свет на портрет седовласого мужчины с «острым» взглядом, от которого невозможно спрятаться в пределах этого пространства. Он словно подтверждал статус «хозяин кабинета, Я».
Ловец появился, спустя треть часа, неся в руках красный поднос, который совершенно не вписывался в стиль окружающей обстановки. На нём стоял пузатый фарфоровый заварник цвета слоновой кости с трещиной на крышке, две чашки с розочками на боку, металлическая конфетница с россыпью цветной карамели.
М-да, всё-таки, брутальные мужчины с подносами в руках выглядят нелепо.
Шагал осторожно, удерживая свою ношу. Медленно прошёл мимо меня и «бросил» через плечо: