Вернулся знатный эйр довольно быстро. Уверенно прошёл мимо меня к столу, держа в руках пакет из плотной серой бумаги, на котором красовался красный знак, похожий на огромную печать, с надписью «Лапшичная хенга Сотхи».
Еда? Заказал еду?!
Всё это время я рисовала образы жены, друзей, родственников. Представляла, как жить дальше, если они такие же – психованные.
Он... просто... заказал еду.
— Стужева, не стойте ледяной фигурой, а то заморозите ненароком. Подходите, будем ужинать.
Я к нему на «Ты», он решил ко мне на «Вы», как-то поздно.
На пакете красовался желтый чек с именем заказчика «эйр Э. Баркли». Значит у
Ловца полное имя - Элай Баркли. Неужели… не-е… не может быть.
После незаконченной «чайной церемонии», на столе разместились две красные коробочки, с тем же фирменным знаком лапшичной, только белого цвета, две пары палочек для еды и печеньки - предсказательницы, в том же количестве.
Особо не утруждаясь манерами высшего общества, Баркли взял свой ужин и плюхнулся с ним в кресло. И.…невероятный запах специй, исходивший от еды, окутал кабинет ароматным облаком, обеспечив мне легкое головокружение и голодный обморок на подходе. Не выдержала, как дикая зверушка, схватила свою добычу и переместилась на диван, увеличивая, между нами, расстояние. Сидеть рядом с ним, за одним столом совершенно не хотелось. Этот хенг Сотхи, несомненно, знал тайну приготовления самой вкусной лапши на свете; слегка обжаренные свежие овощи, нежные морские каракатицы, лапша – утопали в густом перечно – сладком соусе. Подхватила палочками и.… зверушка заурчала от удовольствия. Моя коробочка быстро осталась пустой и переместилась на маленький журнальный столик возле дивана.
— И когда вы успели сделать заказ?
— Когда ходил за чаем.
— Удивительно быстро готовят.
— Нет ничего удивительного, я их постоянный клиент. Каждый день доставляют мне ужин. Хорошо знают мои предпочтения и вкусы.
Значит, не женат.
— Ещё вопрос. Я многого не помню из прошедшего сегодня со мной. Может вы видели и что-нибудь знаете?
— На сегодня хватит бесед, пора спать. Поговорим завтра.
Откусил печеньку; ленточку с предсказанием выкинул в плетёную мусорную корзину, даже не прочитал. Встал из-за стола, подошёл и протянул вторую мне. Взяла, но есть не стала, машинально сунула в карман.
— Пойдём, покажу твоё новое жильё.
Мы шагнули в коридор с тусклыми светильниками на стенах. Далеко не ушли, комната оказалась недалеко, всего в трёх шагах.
— Почему везде так темно?
— Дом ветхий, проводка старая, постоянно замыкает. Завтра покажу помещения, где не так опасно.
Он первым вошёл в комнату, зажег свет и обернулся ко мне:
— Заходи. Она твоя на целый месяц.
Это мы еще посмотрим. Убежать никогда не поздно.
Словно прочитав мои мысли, склонил голову на бок и устало, почти прошептал: «Бежать не советую».
Осторожно перешагнула через порог.
Моё внимание привлекло большое окно, которое одновременно являлось и выходом на балкон. Невесомый тюль вздыхал от лёгких сквозняков и казался живым. В небольшой нише разместилась кровать, рядом дверь, видимо в купальную комнату. Повсюду на стенах развешаны рамки с обрывками путеводных карт и небесных светил. Явно читался мужской стиль. Но в сложившейся ситуации внимательно разглядывать обстановку было не ловко. Рассмотрю позже. Комната оказалась уютной и.… обжитой.
— Чья она?
— Моя. Хочешь спать — спи, если нет, то несколько книг есть в прикроватной тумбочке. В общем, располагайся и осматривайся.
И пошёл.
Внутреннее смятение и страх, в очередной раз одолели меня — одна, в чужом доме.
— Стойте! Не уходите! Где будете вы... ты?
Облокотился о косяк входной двери, устало потёр глаза.
— В комнате, напротив. Если что, стучи. И да, грызь летучая живёт на чердаке, бояться не стоит.
Развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.
Я никогда не жила одна. В приютских безликих помещениях меня всегда кто-то окружал: подруги — пансионерки, сёстры монастыря, учителя. Понятия не имела, что такое «жить одной». У меня не было своего отдельного закутка, даже маленькой норки. Зато, имелось тайное место, где любила побывать в одиночестве, наедине со своими мыслями, а после снова возвращалась в общие классы и спальни. После выпуска нам приютским предоставляли жильё, за счёт императорского фонда в поддержку сирот. Временное. Пока не окрепнем. Мне странно и не привычно ощущать себя одной, а ещё... страшно. Моя жизнь совершила скачок и полетела в неизвестность, возможно и в прямом смысле.