В таком состоянии думать не хотелось ни о чём, но одна тревожная мысль металась и не давала спокойно валяться в постели. Это мысль о девушке, которая по чьей-то непонятной воле оказалась в моей жизни, в моём доме.
Вспомнилось тонкое тело, плотно прижатое к груди, пальцы на нежном подбородке...
Хватит! Прочь подобные мысли из головы. Главный вопрос, который должен волновать: «Что с ней делать дальше?».
Одно знаю точно, нужно раздобыть её вещи. Иначе в моём халате она сведёт меня с ума, особенно когда тот сползает плеч. С таких хрупких…
До четырёх по полудню меня ждали в конторе, в отделе артефактов. А мне хотелось покоя - душевного и физического, желательно на целую седмицу. Вчерашний день источил до нуля, требовался длительный отдых. Ратис Стром не сообразил выписать лекарский лист, хотя когда? Его внимание всецело занимала Ива.
Компас валялся в сумке под кроватью, как обычный ненужный предмет. Если Лим узнает, что обращаюсь с механизмом неподобающе, прикончит и выльет всю нецензурщину на мою больную голову.
Компасов всего пять. Пять на всю империю. Кто их сотворил, никто не знал. Поэтому эти вещицы на особом счету и относились к ним трепетно. Раритеты всегда находили нужных людей. Никогда не ошибались. До вчерашнего дня.
Ещё отчёт надо писать о проваленном задании. Каждый раз, скрипел зубами, чтобы заполнить очередной формуляр. Никогда не любил бумажную работу, но Вард с меня не слезет, пока не получит подробный протокольный лист. Не по мне эта работа. Не по мне...
Моя душа желала неба...
Так, хватит валяться в постели, надо показать ей дом, как и обещал вчера – где опасно ходить, где нет.
Постучал в дверь напротив. В ответ тишина. Приоткрыл дверь. В комнате Ивы не оказалось.
Тучи грозовые! Куда она ушла? А если свалится куда – ни будь, сломает, что – ни будь, хотя ей не привыкать. Неужели на кухне? Скорее всего. Половина дня прошла, а девчонка голодная. Вот досада. Там же целые отряды грызок полегли, в схватке с голодной войной.
Я разучился заботиться о ком то, жизнь одиночки научила меня думать только о себе. Сейчас в полной растерянности. Ведь Элай Баркли давно не герой таких историй. Месяц, возможно, больше, вся забота о девчонке Стужевой лежит на мне.
Одному проще и… не так больно.
Перепрыгнул целый лестничный пролёт как в детстве.
Я был нетерпеливым ребёнком и хотел побыстрее оказаться возле пыхтящего очага в тот момент, когда доставали ароматные булки к завтраку.
Девочка - Стужа меня не заметила.
И когда я успел придумать для неё уникальное имя? Звучит хорошо. Мне нравится.
Стоя на коленях ко мне спиной, тщательно оттирала пол, при этом напевала какую-то весёлую песню себе под нос. Мне показалось, что в этот момент Ива улыбалась.
Сквозь тунику, которая была велика ей на несколько размеров, выделялся изящный силуэт спины. В балахонистой одежде она казалась ещё тоньше. Закатанные до колен штанины оголяли худые щиколотки, которые тростинками тонули в грубых не зашнурованных ботинках. Одно движение и она могла спокойно вынырнуть из башмаков и остаться совершенно босой.
Ухватилась за край стола и медленно поднялась с колен, вытирая влажные ладони о штанину.
— Ух! «Ну и молодец я!» — с отдышкой от усталости произнесла она.
— Молодец, — подтвердил я.
Она резко обернулась. Волосы, обрамляющие её лицо, от влаги ещё больше закрутились в золотистые завитки.
Дожди проливные! Да меня клинит от её волос.
Она схватила непонятно откуда взявшийся цветок и побежала прочь. Только и успел перегородить ей путь рукой. Пора обедать. Теперь у меня роль заботливого папаши, брата, кого там ещё?
Мы с дедом не любили есть в трапезной комнате, нам казалось, что еда теряла половину своего вкуса и аромата. Нам нравилось сидеть за маленьким столом в углу кухни, потому что именно здесь по-настоящему совершалось кулинарное таинство.
Давно здесь не пахло наваристыми супами, жареным мясом, горячими пирогами.
В последние лета я замкнулся в своём убежище одиночки. Мне хватало кабинета и маленькой лаборатории за стеной, где я заваривал утренний ковей среди колб и мензурок.
Вид прибранной кухни меня вернул в моё солнечное детство. До одури захотелось, как раньше, сесть в угол и вдохнуть запах сдобы.
В продуктовые лавки не ходил, не к надобности было. Сосед, пекарь, добрый друг моего деда, который помнил меня с сызмальства, по утрам оставлял корзину с молоком, горячим хлебом и бруском масла в серой бумаге.
— Я отлучусь на минутку. Никуда не убегай, — она кивнула и послушно села за стол.
Корзина, как обычно, стояла возле центрального входа. Захватил из лаборатории молотые зёрна ковея и спустился обратно.