Внезапно качнулась и подбежала ко мне, схватила саквояж за ручку. Сам от себя не ожидал, как перехватил её ладонь и сжал холодные пальцы. Отпускать не хотелось.
Смерч бушующий!
Да я словно бродячий пёс, истосковавшийся по теплу и заботе, не говоря уже…
Ох, девочка - Стужа, зачем ты появилась в моей жизни? Зачем возрождаешь то, что я столько времени назад, старательно хоронил. Хоронил в беспробудных пьянках, в объятиях продажных женщин, закапывал всё глубже и глубже остатки своей любви, чести, верности. Глубоко запрятал в недрах своей памяти все эти красивые слова и возвышенные фразы благородного эйра. Они для дураков и таких сентиментальных болванов, как я.
Она робко меня изучала. С осторожностью вглядывалась в мои черты, а мне... дико нравилось...
Дурманом проникала в кровь, рождая ложную эйфорию. С циничной ухмылкой произнёс, прерывая помешательство:
— Понравился?
Она смутилась, опустила глаза. И…зарождающийся свет ушёл из моей души, уступая место, так долго жившему в ней мраку.
Потянула на себя раздолбанный временем баул, но я не дал. Держал крепко.
Её близость трепетно волновала и одновременно вызывала необоснованное раздражение. Откуда-то появилось желание крушить стены и пинать балясины.
Сбежал, подальше от неё. В свою бывшую комнату. Бросил саквояж возле кровати, закрыл глаза, чтобы перевести дух и успокоиться. Не получилось. Так, мало прошло времени, а пространство вокруг напиталось тонким, еле уловимым ароматом морозного утра и земляники. Помятая подушка у изголовья отчаянно манила вдохнуть запах её волос.
«Стоп», чёткий приказ самому себе. Хватит пускать слюни по хорошеньким девицам. Мы в этом доме по другим причинам.
Вернулся. Схватил сетки с купленными продуктами и не удержался от колкости:
— Ивана, пойдёмте на кухню. Вы же... хм... неплохо готовите.
В кулинарных делах не знаток, но действия Ив завораживали. Она с ловкостью кухарки обращалась добытым провиантом.
Девчонка Стужева нравилась всё больше и больше своей простотой и наивностью.
Стоял рядом и любовался движениями этой маленькой женщины.
Скорей бы от неё избавится. Не привыкать!
Окорок так и норовил выскользнуть из тонких пальцев Ивы. Девчонка нервничала, руки предательски дрожали, щёки наливались красным. Она то и дело сдувала чёлку с лица. Смешная.
Я не мог долго смотреть на эти мучения, осторожно взял нож из её рук и встал рядом.
Ужинали в тишине, пока Ива всё не испортила:
— Так что там с инициацией?
Стало тошно. Оттого, что вся эта игра в идеальную жизнь через мгновение исчезнет и девочка - Стужа возненавидит меня навсегда. Нет смысла уворачиваться и тянуть время. Сейчас значит сейчас.
На одном дыхании без пауз поведал о Ловцах, и о том, как становятся Стражами.
Звон упавшей вилки прервал мой рассказ.
Стеклянными ледышками смотрела на меня в упор. В глазах цвета травы появился страх и смятение. Вдруг содрогнулась. Череда коротких удушающих спазмов пробежалась по её хрупкому телу, перекрывая жизненные потоки. Одним движением перепрыгнул через стол и поймал, падающую Ив на ходу.
Тьма беспросветная! Она умирала…
С девчонкой на руках оказался возле шкафа. Достал нужную склянку.
Я сразу распознал признаки Легочной болезни, от которой страдал мой дед. Все служащие в доме знали, в каких углах находились спасительные пузырьки с дыхательным порошком.
Распылил лекарство возле бледного лица. С трудом сделала глубокий вдох и зашлась кашлем. На щеках появился лёгкий румянец.
Хвала Небесному! Жить будет.
Ещё немного и она сведёт меня с ума...во всех смыслах.
Сердце колотилось так, что отзывалось стуком в ушах. Уселся на пол, удерживая её голову на коленях. Гладил по шелковистым волосам, к которым мечтал прикоснуться всё это время. Трогал холодные щёки, говорил что-то невнятное, лишь бы пришла в себя.
От осознания ужаса возможной потери у меня свело дыхание, а сердце отозвалось острой болью.
Что, если бы я не нашёл порошок...?
Что, если бы...?
Во тьму подобные мысли.
Наконец, очнулась. Медленно открыла глаза, из которых прозрачными ручейками катились слёзы. Она всматривалась в моё лицо, будто видела впервые.
Мир словно специально остановился для нас. Замерли на время, как вырезанная из старого журнала фотография влюблённой парочки, прикреплённая к стене гвоздиком.
За эти два дня я превысил запас трогательных речей по отношению к одной девушке, свалившейся ко мне в руки. Причём в прямом смысле.