Сил не осталось что-то говорить, но мне пришлось рассказать о расследовании, о том, что нам придётся побыть вместе, даже если ей совсем не по душе.
Она молчала.
Хватит на сегодня испытаний. Подхватил на руки и отнёс в комнату. Мне вдруг подумалось: «Так и буду каждый вечер укладывать её в постель?»
В эту ночь спал маетно. Снились несвязные обрывки, из которых временами выныривал и погружался обратно. Лихорадило от холода. Даже одеяло из пуха горного Длинношерста не спасало от пронизывающего озноба. Проснулся. Первые блики светила окрасили комнату в розовый цвет, а тело скрутила болезненная судорога. Отборная ругань досталась моей подушке, но легче не становилось.
Потянулся к связнику и набрал Варда. Надеюсь, он не проклянёт меня за ранний звонок.
— Светлого утра, Горди... — не успел договорить, как по дому прошлась вибрация, а стены затрясло так, что они могли обрушиться в любой момент. — Какого...? — Только и успел отскочить в сторону, ваза из крелийского фарфора пролетела мимо, чудом не расколотив голову.
Гудящие устрашающие звуки доносились откуда-то из далека.
Что...? Оранжерея...?
Сорвался с места, собирая остатки силы. Вард что-то орал в связник, но смысл слов до меня не доходил. Бежал что есть мочи.
Отчётливый шум воды становился всё ближе и громче.
Безжизненная оранжерея утопала под проливными струями из старинной и прогнившей до дыр системы орошения.
Размытые водой: серый пол, серые стены, серые витые стебли — создавали мрачный фон для тонкой женской фигуры в белоснежной сорочке.
Она стояла вся мокрая и смотрела на меня сиянием турмалиновых глаз сквозь нити искусственного дождя. Капли воды стекали с лица на изящный разлёт тонких ключиц. Влажная ткань неприлично скрывала небольшую девичью грудь. Разорванный подол соблазнительно открывал бедро стройной ноги.
Она была невинной и одновременно... порочной.
Невероятная... Как мираж, как потерянная богиня этого заброшенного сада. Она возрождала свой мир и воскресала заново.
Замер со связником возле уха, как ударенный по голове и обтекал под струями холодной воды.
Недолго.
Судорога болезненно скрутила тело пополам. От моего стона раненого зверя, Вард вспомнил все ругательства мира, отчего я немного пришёл в себя.
Очередной приступ вновь заставил орать в трубку связника:
— Не - е - ет! Не читал это долбанное письмо...Что...? Да-а-а… Она рядом.
Лицо Ив исказилось от страха. За меня? Девчонка ринулась ко мне. Но на полпути тонкое тело выгнуло дугой, и она закричала. Упала на колени, подставляя лицо холодным потокам. Жадно ловила губами капли воды, в надежде потушить внутренний огонь.
Я понимал, что «непредвиденные последствия» уже настали и наша жизнь в любую секунду может оборваться.
Вард орал, не сдерживаясь в выражениях. Превозмогая новые вспышки боли, вслушивался в обрывки фраз, в надежде уловить в словах Гордиана единственный шанс на спасение.
Приступы лихорадки выворачивали меня наизнанку. Сил к сопротивлению становилось всё меньше. Сполз по стене на пол.
Взглянул на Ив исподлобья и охрипшим голосом просипел:
— Ползи ко мне, быстрее., — попытался двинуться ей навстречу, но от бессилия завалился набок. Меня трясло, как знатного пьянчугу. Повернул голову, Ива лежала в двух шагах от меня и смотрела беспомощным взглядом. Протянул ей дрожащую руку. Она протянула свою. Последним усилием схватил за горячую ладонь и дёрнул на себя.
Рывком разорвал ворот рубахи до середины груди, где в области солнечного сплетения голубым сиянием светила путеводная звезда. Печать Ловцов.
Прижал девичью ладошку к орденской метке. Ива свободной рукой обняла меня за шею и наши жизненные потоки устремились навстречу.
Я забирал её жар, она мой холод.
Так, мы и лежали в луже воды, как двое сумасшедших. Под искусственным ливнем...В заброшенной оранжерее.
Рядом валяется связник, из которого доносится охрипший голос.
Холодная лихорадка отступила.
Тепло её тела согревало меня, и я погрузился в приятную полудрёму.
На краю сознания услышал тихий голос Ив:
— Элай, вы плохо на меня влияете. За мою короткую жизнь у меня не было столько приключений, сколько за последние два дня рядом с вами.
— Ивана Стужева, их будет больше, надеюсь только хорошие, — усмехнулся и поцеловал её в мокрую макушку.
Хотя кто знает...
Я представил, что в оранжерею зашёл случайный человек, и увидел двух людей, валяющихся на полу, в луже. От нелепой ситуации мне стало нестерпимо смешно, и я рассмеялся в полный голос. Ива пару раз тихонько хихикнула, а потом не сдержалась и рассмеялась вместе со мной. Так, мы лежали некоторое время и хохотали.