«…Пошатнётся мир. Уйдут границы. С высоты падёт девица. Взмах крыла…» - что-то неясное, - «… в Стража нового родится...»
Голова шла кругом. Неправильный какой-то перевод.
На связнике набрал Баркли, но на другой стороне молчали. Неудивительно. Занимаясь текстом, не заметил, как стрелки хронометра указали на глубокую ночь.
Разочарованно вздохнул. Завтра в конторе обсудим, а сейчас...
Как наставник Элая, чувствовал вину перед ним за случившееся. И чтобы хоть как-то её загладить на стол через тридцать минут лёг заполненный в деталях протокольный лист. Откинулся на спинку стула, а теперь домой...спать.
***
Солнечный день близился к середине, Элай в конторе, так и не появился, а мне надо выдвигаться в городишко Залькрайн севернее от Димерстоуна на встречу к сестре Светалине. Мои звонки Баркли остались не отвеченными, но я не беспокоился. Я понимал, что у этих двоих ещё есть время.
Вчерашний текст не успел перписать начисто. Под непонятными строчками, мелким почерком на бумагу легла моя версия прочитанного.
Надеюсь, что всё-таки верная.
Исчёрканный лист сложил вдвое. Запечатал в жёлтый служебный конверт и через связник вызвал Клариссу.
— Как появится Баркли передай ему лично в руки, — протянул конверт, следом служебную папку:
— Внутри протокольный лист по инициации Элая. Убедись, чтобы поставил подпись в нужных местах. В конторе меня не будет до завтрашнего дня. Звони исключительно по важным вопросам, — Исса нахмурилась и пожала плечами.
— Как скажешь Горди, — кратко, и ничего лишнего, как чёткий стук её высоких каблуков. Меня всегда удивляла способность Клариссы целый день носиться по этажам на шпильках с огромными папками бумаг в руках.
Взглядом проводил Иссу, облачённую в деловой костюм из тонкой шерсти цвета грозового неба, который подчёркивал все достоинства подтянутого тела. В конторе шептались, что нас связывают более тесные отношения, но это всего лишь пустая болтовня. Да, меня, как любого мужчину, привлекал вид красивых женщин, но моё сердце безоговорочно принадлежало другой...одной-единственной.
Накинул плащ, шляпу снял с крючка и вышел из кабинета вслед за Клариссой.
Мой моторон рычал диким зверем с желанием вырваться на свободу, вдохнуть вольный ветер и ощутить под колёсами нескончаемую гладь дорог.
Шумный и вечно радостный Димерстоун подмигивал огнями высотных башен, оставаясь позади. Стриженые обочины столичных дорог сменились на густо заросшие кустарником дикой жимолости. Уходящий день радовал последними тёплыми лучами, которые золотистой пылью искрились на оранжево-красной листве.
Мой яростный зверь уносил всё дальше и дальше по безлюдному шоссе в сторону Залькрайна.
Незаметно высокорослый и богатый лес, окружающий южную столицу, сменился низкорослым редколесьем северных равнин. Не помню, как давно выбирался за пределы Димерстоуна. Моя служба суетливой белки не позволяла покидать городские границы. Забыл, насколько изобретательна природа, повинуясь трудностям. Вот и сейчас вид редких узловатых деревьев севера, утопающих в ковре серебристо-зелёного мха, покорял своей сдержанной красотой.
Наступившие сумерки покрыли дорогу стелющимся туманом, сквозь который пробивались ещё такие далёкие огни окраинных домов Залькрайна. Разгорячённой гончей моторон, стремительно гнал в их сторону, выбрасывая мелкий гравий.
Главное шоссе вывело меня на небольшую площадь и помчалось дальше, острой стрелой, рассекая маленький городишко на две части.
Не знаю, по какой причине Залькрайн удостоился стал городом, по мне, захолустное селение с центральной дорогой и цепочкой одноэтажных домов по обеим сторонам. Постройки из природного камня с вкраплением деревянной отделки, говорили о том, что народ не особо богат, пользуются тем, что послал Небесный.
Отыскать пансион не составило большого труда. Если и была достопримечательность в этом селении, то это непременно пансион Святой Стефании. Высокая каменная стена с белыми башнями по углам, окаймляла старинную постройку с витражными окнами. Через них пробивался свет в ночной сумрак, а по другую сторону цветного стекла хранились тайны живущих там людей. А ведь это не храмовая постройка, а самый настоящий древний бастион, который пережил на своём веку не одно нападение диких и воинственных племён.
Куранты на городской ратуше тремя ударами оповестили, что если я не потороплюсь, то ворота пансиона для меня сегодня закроются и ночлег мне придётся искать в ближайшей гостинице, если таковая здесь имелась.