Оставил моторон возле главных кованых ворот крепости и нырнул в небольшую щель между тяжёлых ставен.
Меня уже ждали.
Молчаливая женщина проводила до тупиковой комнаты на учительском этаже, напоследок пробурчала себе под нос:
— У вас половина часа на обустройство. Сестра Светалина ожидает вас за ужином в гостиной правого крыла. По настенным указателям найдёте. Не задерживайтесь, — и незаметно испарилась, словно замковое привидение. Бросил дорожную сумку рядом с кроватью, оглядел укромное жилице...а зачем мне обустраиваться? Сразу и пойду.
Промелькнувшая тень за поворотом не особо напрягла. Это же пансион, кого здесь только нет. Но тень медленно преследовала дальше. Нырнул в ближайший угол. Затаился. Тёмное пятно осторожно подползало к моему укрытию. Долго не думая, резким выпадом и молниеносной хваткой дёрнул обладателя тени на себя. Мальчишка, от силы преодолевший пятый праздник Листопадов, тряпичной куклой болтался в воздухе, таращась огромными голубыми глазами на меня.
— Ты кто? — наигранно с суровостью в голосе. Не хотелось его пугать, но проучить мелкого сорванца надо. Нечего за незнакомцами по ночам шастать.
— Р-рэй. Р-рэйстан.
— Чего хотел, Рэйстан?
— Н-ничего. Смотрел в окно, увидел под фонарём моторон, стало интересно. У нас редко бывают такие.
— Ну, тогда..., — опустил его на пол и поправил ворот детской пижамы, — подскажешь, как пройти к матушке Светалине?
Он кивнул светлой вихрастой головой:
— Здесь недалеко. Два подъёма по лестнице вверх и поворот в сторону колонны, там ещё картина на стене...
Задумался, как бы мне доходчиво объяснить. Насколько я понял, парнишка ещё не выучил: где право, где лево, и мысленно перебирал ориентиры. Шмыгнул веснушчатым носом:
— Я… лучше покажу, — схватил меня за край рукава и потянул в сторону лестничного проёма.
Довёл до нужной двери:
— Здесь, — отпустил рукав и скрылся в полумраке.
Хм, тайный служитель.
Светалина сидела за круглым столом, сервированный на двух человек. При виде меня махнула морщинистой рукой в сторону свободного стула, таким образом приглашая.
Ужинали молча, только пару раз восхитился вкусной и простой едой.
Беседовали мы недолго, распорядок дня пансиона распространялся на всех, независимо от возраста и положения. Ничего нового не узнал, зря тащился в такую глухомань. Только собрался уходить, как взгляд зацепился на уже знакомую картинку. Взял с журнального столика и развернулся к Светалине:
— Кто это? – ткнул пальцем на девушку с расправленными крыльями за спиной.
— Новоявленная, – столько благоговения в голосе, — та, что возродит огонь.
— Что ещё за огонь? – в висках колотило от возможной разгадки.
— Есть в писаниях легенда о девушке, которая возродит угасший огонь и спасёт всех нас. А что за огонь, никто не знает.
Ну, хоть что-то.
Вернулся в комнатушку. Долгая дорога вымотала, не осталось сил о чём-то думать, как только почувствовал свежую накрахмаленную ткань подушки, уснул.
***
От низкого звука колокола подскочил на кровати. Несколько секунд озирался по сторонам, не понимая, где нахожусь. Глубокий вдох и выдох вернули сознание в реальность приютской комнаты. Долго не мешкая, с одеванием, вышел в коридор. Наставницы и сёстры в строгих серых платьях, последние, как и положено в белых колпаках, торопливыми шагами вели пансионеров на утреннюю службу.
Прохладный воздух окончательно заставил проснуться. Поёжившись, отправился по узкой дорожке вдоль крепостной стены. Вчерашний разговор не сдвинул дело с прежней точки.
Девчонка ничем не отличалась от остальных подкидышей, которых на своём веку Светалина повидала немало.
Мрак! Моя Полин никогда бы не оставила ребёнка, несмотря ни на что. Почему жизнь так несправедлива? Уж кто - кто, она была бы лучшей матерью на свете.
Перед глазами возник образ Полин, рыдающей в подушку, внутри неприятно зажгло.
М-да...где искать эту изворотливую справедливость?
Треснувшая ветка заставила отвлечься от тяжёлых мыслей и вновь вернуться к словам Светалины.
— Она лёгкая, отзывчивая девочка с большим сострадающим сердцем, — ответила пожилая служительница на мой вопрос: «Какими особенностями обладает Ивана Стужева?».
Связник завибрировал в нагрудном кармане пиджака, останавливая воспоминание о вчерашнем разговоре.
Беспокойство чёрной пылью взметнулось внутри.
Звонил Баркли.
Осипший голос Элая насторожил меня с первых слов. Я не успел спросить: «Что произошло?», как в трубке связника послышался бой стекла и разносящееся эхом гудение. По его прерывистому дыханию понял, что он куда-то бежит. Пару раз споткнулся, выдавая очередь крепких ругательств. На мои вопросы Элай не отвечал, словно я говорил в пустоту.