По спине прокатилась капля холодного пота, когда я услышал, как он надрывно застонал.
Неужели началось. Слишком рано...
— Эл, письмо! Ты прочитал письмо?
Когда я услышал, что «нет», внутри всё похолодело. Чувство обречённости парализовало. Досада заклокотала в области солнечного сплетения, оттого что не могу помочь Баркли, находясь где-то на отшибе империи. А ещё злость. Мрак кромешный! Почему он не прочитал письмо?!
Лучшее средство привести человека в чувство — это боль и крепкий отборный мат.
Заорал в трубку, припечатывая жёстким ругательством несносного Баркли, который не удосужился изучить письмо, на котором ясно и понятно было написано: «Обязательно к прочтению».
Надеюсь, из жителей пансиона меня никто не слышал. Ругань, как-никак, грех.
— Она рядом? ... рви одежду и прижимай её ладонь к печати, а лучше полностью прижми её к себе. Быстрее! – и выдал очередную порцию брани.
Небесный! Хоть бы догадки оказались верными.
Насколько я понял, древний писатель говорил о «расслабленной сосредоточенности», которая помогла бы удержать равновесие энергетических потоков Ловца и будущего Стража. К тексту прилагалась картинка, нарисованная простым углём, на которой сидели два человека в позе цветка, лицом к друг другу, ладонь одного прижата к печати, свободные руки переплетены и плотно сомкнуты, глаза прикрыты.
«...дыхание должно сплестись воедино...», говорила уцелевшая часть строчки, написанная под рисунком.
На другой стороне повисла тишина, рваное дыхание сменилось ровным. Элай по-прежнему не отвечал.
Отключил связник и поторопился в комнату за дорожной сумкой.
Срочно в Димерстоун.
Выбежал на улицу, как из-за угла навстречу выскочил мальчишка Рэйстан и протянул мне свою маленькую ладошку.
Ни, сказав ни слова, протянул свою.
Он пристально, по-взрослому и с какой-то обречённой грустью в глазах посмотрел на меня, на полушёпоте:
— Я провожу.
Через главные ворота мы молча дошли до моторона, держась за руки.
— Приезжай ещё, - выдернул свою руку и побежал обратно, скрываясь за толстыми стенами древней обители.
А на душе было скверно и муторно, как будто что-то сделал неправильно, чего-то не понял, что-то упустил.
Дорога обратно показалась короткой. Окружающие красоты уже не привлекали внимания, от скорости они стёрлись за окном.
Меня волновал Баркли, все мысли были связаны только с ним.
Вечно радостный Димерстоун встретил проливным дождём.
Глава 13. Гость.
Словно заклинание, еле слышно прошептала себе:
— Надо открыть… я… не трусиха, – когда раздался повторный стук в дверь комнаты. Дрожащие пальцы обхватили дужку старого ключа и замерли. Он так и остался неподвижным в замочной скважине.
Прикрывая лицо ладонями, обречённо сползла вниз. Старый пол холодил, неровности на стене больно впивались в спину, но это меньшее, что сейчас меня беспокоило.
Вчерашнее казалось сном, в котором мы, как два героя фантастического романа, преодолевали испытания, упавшие на наши несчастные головы, и сделали всё, чтобы выжить.
А сегодня, очнулась, словно от похмелья…
Единственно испытанное с Тайрой на нашем выпускном, куда Винс и Андрис притащили бутылку зерновой, добытую у кого-то с окраинной винокурни. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: горячительные напитки не для меня.
…испытала неловкость и стыд за происшедшее, хотя вины моей в этом не было.
Через тонкую щель под дверью протиснулся край жёлтого письма.
— Как прочтёшь, жду в кабинете, — больше Элай ничего не сказал, удаляющиеся шаги по ту сторону деревянной преграды становились всё тише и тише.
Шершавый конверт оказался приятно тёплым и пах канцелярской краской. Покрутила в руках и оборвала край плотной бумаги.
Вынула исписанный мелким почерком белый лист. Острые буквы чёрными мушками мелькали перед глазами, складываясь в рой длинных строчек, чей смысл не радовал.
— Да, чтоб его! — обречённо простонала и со злостью отбросила смятое письмо в сторону.
От охваченного бессилия и от мысли, что от меня ничего не зависит, вытерла слёзы, поднялась на ноги и отправилась туда, где ждал Элай.
Он знал, что я приду. Из письма поняла – есть только два пути: либо погибнуть, либо бороться за свою хрупкую жизнь. Естественно, путь номер два предпочла первому, когда оказалась в кабинете.
Баркли сидел в кресле, откинув голову назад, как обычно, взъерошенный и небритый.