— Ну что, приступим, — хлопнул по столу ладонями и встал.
В отличие от прошлых дней Элай казался воодушевлённым. Вечно сморщенный лоб, как будто Ловца что-то постоянно тревожило, расслабился. Выглядел при этом весьма странно.
Он улыбался. Без дурачества, без высокомерия. Просто улыбался.
Невольно залюбовалась.
Передо мной сидел красивый мужчина с лёгкой хитрецой во взгляде и притягательным обаянием плохого парня.
Ямочки на смуглых щеках выбили почву из-под ног. Прищуренные глаза с ниточками морщин в уголках, источали одновременно теплоту и дерзость.
Искра восхищения вспыхнула внутри которой я позволила просуществовать долю секунды, а после холодной волей затопила источник возгорающегося пламени.
Не смотреть, не любоваться…Мы ошибка. Случайность. При иных обстоятельствах наши миры никогда бы не пересеклись.
Несмотря на утро, в кабинете царил полумрак. Рядом с диваном, на полу валялись две подушки.
Хм...подготовился.
Неужели, то, что написано в письме может оказаться правдой?
Хотя чему я удивляюсь, меня вообще здесь могло уже не быть. Несколько дней назад на небе появилась бы новая звезда по имени «Ивана», в мою память, не познавшей даже первую любовь.
Но я здесь. Живая.
Невольно вытерла вспотевшие от волнения ладони о домашние штаны и первой села на подушку.
Ладно, начнём практиковать эту, как там, «расслабленную сосредоточенность».
Баркли последовал за мной, расположился напротив в позе «цветка», скрестив ноги перед собой. Повторила его движения. Сидели молча и смотрели друг на друга в упор.
Элай медленно коснулся ворота домашней рубахи, осторожно вынимая пуговицу за пуговицей из петель, словно боясь меня спугнуть.
Хотелось бежать, душа тревожно металась бабочкой в банке. Всем видом пришлось показывать безразличие и мнимое спокойствие.
Края рубахи разошлись в стороны, но я не опустила взгляд ниже глаз Элая. Замерла, боясь даже моргнуть. Дыхание остановилось, как перед прыжком в воду.
Ещё немного, и я…умру. Сердце просто не выдержит этот бешеный аллюр.
Баркли смотрел в упор взглядом ярмарочного гипнотизёра, погружаясь в самую глубину моей души.
От неожиданности вздрогнула, когда мужская рука слегка меня коснулась.
— Тс-сс, расслабься, — вкрадчивый шёпот Элая, — дай мне ладонь.
Перевела взгляд на протянутую руку и неуверенно вложила свою в мужскую. Во рту пересохло. Он мягким, неторопливым движением погладил мою кисть и приложил к груди, в то место, где находилась печать Ловца. Ладонь коснулась мужской груди, и я невольно сжала пальцы в кулак.
— Расслабься. Ты же обнималась уже с одним чернявым парнем, — он накрыл мою руку своей, расправляя пальцы так, чтобы путеводная звезда оказалась под моей ладонью.
Негодование густой смолой закипело внутри, когда до меня дошёл смысл сказанного с ухмылкой в голосе. Сверкнула яростью в глазах, а он назло улыбнулся шире:
— Представь, что я это он, думаю, поможет.
Зря вспомнил Винса. Ни к месту, ни ко времени.
От этой мысли мне стало горько, хотелось плакать. Отвернулась в сторону, цепляясь взглядом о знакомую сферу мира, всё с той же жизнеутверждающей надписью: «Мир в твоих руках». И снова пристально посмотрела в глаза мужчине.
— Не смешно. Винс - мой друг.
Так, мне хотелось думать…
— Только не говори, что не обнималась с парнями, — продолжал сверкать своей раздражающей, обворожительной улыбкой.
— Не обнималась, а это имеет сейчас значение? — голос предательски дрожал, в глазах защипало, но я упрямо смотрела на ухмыляющегося Ловца.
В момент вся весёлость слетела с лица Баркли и привычная за эти дни хмурость вновь легла на него тенью:
— Не имеет, — перехватил вторую мою ладонь, а свободной рукой приобнял за талию, — закрой глаза, — уже сдержанно, без лишних эмоций произнёс Эл, — и сосредоточься на моих словах.
Сомкнула веки и кивнула, принимая правила.
Сидящие в позе «Цветка», мы опять выглядели странно: одна моя рука лежала на горячей мужской груди, прикрывая остроконечный символ, вторая затерялась в крепкой ладони Баркли, свободная рука которого обнимала меня за талию, и оба мы, с закрытыми глазами. Его приятно хриплый голос что-то шептал на ухо.
А шептал он о первой заре, встреченной Элаем на горном пике, о запахе высотных трав, серебрящихся росой, об отливах и приливах древнего океана, о странных людях, встреченных на пути.
От его тёплого дыхания электрические разряды мелким бисером рассыпались по телу, вызывая неведомое ранее ощущение.