— Вот гадство! Мерзкий эфир. Больно то, как!
Доковыляла до резной скамейки, которую заприметила в прошлый раз, возле витого дерева. Плюхнулась и заскулила от боли, когда нащупала шишку на затылке. На моём теле скоро совсем не останется места без синяков и ссадин.
Обречённо смотрела в открытое окно, упиваясь печалью.
Я могла сидеть так долго, если бы моё внимание не привлекла маленькая точка на горизонте, которая стремительно росла по мере приближения.
Соскочила со скамейки, вглядываясь вдаль.
На фоне Светила точка постепенно приобретала очертания птицы, которая летела прямо на меня.
Отпрыгнула в сторону. Огромное пернатое существо, как летун спикировала над моей головой, свободно преодолев защитную завесу эфира. Его не откинуло, не обожгло, в отличие от меня. Почему на меня действует, а на залётную птицу нет? Что не так с этим эфиром?
Крылатый уселся на спинку скамейки, на которой некоторое время назад так усердно страдала и жалела себя.
Красные глаза, словно раскалённые угольки, рассматривали меня внимательно.
А я восхищённо уставилась на белоснежного ворона.
Осторожно, первый шаг к пернатому…
Он моргнул и повернул голову набок, словно изучал с другого ракурса.
Второй шаг…
Ворон похлопал крыльями по бокам и встрепенулся, красуясь передо мной.
Третий…
— Альбед Кар-рр.
Замерла, не веря своим ушам.
Говорящая птица?! Пересмешник?
— Альбед, — повторила птица и ударила большим белым клювом о металлическое кружево скамейки.
—- Альбед? Твоё имя?
— Карр, — одобрительный гортанный звук громким эхом разнёсся по оранжерее.
— Ивана, — растерянно произнесла своё имя. Ведь не каждый день встречаешься с белыми воронами, с глазами горящими огнём.
Я сошла с ума. Знакомлюсь с птицами. Ха-ха.
— Как он здесь оказался?
Опять Баркли. Следит, что ли, за мной?
— Влетел в окно, — спокойно ответила не оборачиваясь.
Обошёл, встал напротив. Посмотрел подозрительно.
—Так и знал, что живность в дом притащишь. Сначала цветок, сейчас птица. Кто следующий, а? Ивана? Надеюсь, не твой сосед. Как его там, Винт, Бинт? Ах да, вспомнил, Винсент Колдрей. Занятный парень. Такой самоуверенный…
Что? При чём здесь Винс? Издевается.
— Может, и приведу. Если вам так не даёт покоя Винт - Бинт.
Он приподнял бровь, видимо, от моей наглости, и опасная полуулыбка искривила высокомерное лицо.
Как бы дерзость боком не вышла.
Шорох крыльев отвлёк нас от ссоры. Мы оба повернулись к ворону. Он переступал с лапы на лапу, балансируя на очередном завитке скамейки. Создавалось впечатление, что птица танцует. Развернулся вокруг своей оси и одним взмахом Альбед оказался на моём плече.
Молча обошла Баркли, как пират с попугаем, и отправилась к выходу.
Очутившись за дверями, подсмотрела в щель. Баркли внимательно рассматривал маленькие листья на изогнутых ветках, а затем задумчиво посмотрел в открытое окно.
Глава 14. Дни календаря.
Запах печёных груш щекотал ноздри сладким ароматом. Просыпаться не хотелось. Сквозь прикрытые веки посмотрел на календарь. Сегодня три недели…почти месяц, как мы оказались заложниками сумасбродной судьбы.
Жили, словно студенты, снявшие старый дом лишь бы не существовать в обшарпанных комнатах университетского общежития.
Разговоры наши сводилось к нейтрально-соседским – душу друг другу не изливали, вопросами под кожу не лезли.
Могли перекинуться элементарными: «Светлого утра!», «Приятной трапезы!», «Добрых снов!» и ещё несколькими дежурными фразами.
Исправно по расписанию, практиковали «расслабленную сосредоточенность», после расходились по своим делам. Она чаще в библиотеку. Я в контору, либо в фермерские лавки. Как никак, совместный быт обязывал. Но это не мешало тайком наблюдать друг за другом. Временами, украдкой ловил взгляд Ив на себе. Её интерес будоражил и поощрял мужское самолюбие.
Глаза «гулял» по датам календаря, на некоторых задерживались. Эти дни отмечались галочками особых событий, а память услужливо перелистывала на страницы нужных воспоминаний.
Двадцать пятый день девятого месяца…
В то утро она не пришла на завтрак. Волнение внутри заплясало тревожный танец, давая понять своё неравнодушие к этой, похожей на взъерошенного воробья, девчонке.
Нервно стучал вилкой по пустой тарелке, на которой несколько минут назад лежал идеально сваренный пашот и думал: «Где шатается эта несносная Стужева?»
Как ни в чём не бывала, вбежала на кухню, растрёпанная и запыхавшаяся. Её ворон белоснежным вихрем кружил над головой, создавая воздушные волны. Небрежно сдула с лица прядку волос и с отдышкой протараторила: