— Ну что, попался птенчик? — он дышал прерывисто, а лицо светилось довольной улыбкой победителя.
Мои щёки пылали то ли от детской игры, то ли от такой близости Ловца.
Меня радовал его вид беззаботного мальчишки. Я невольно потянулась к его лицу и стряхнула снег с растрёпанной от беготни чёлки. Он застыл, пока я перебирала его волосы. Перехватил мою руку. Большим пальцем растёр середину ладони, пытаясь её согреть, и нежно поцеловал кончики озябших пальцев.
Смутилась. Такая безобидная ласка, а сердце грохотало, что оглохнуть можно.
Действительно, попалась…
Изображая глупенькую эйру, рассмеялась. Ничего лучшего не придумала, как выйти из неловкой ситуации. Хохоча, заёрзала под ним, а он уткнулся носом в мои волосы.
— Ммм, настоящая Девочка — Стужа.
— Почему? — не унималась от смеха.
— Ты пахнёшь утренним морозом.
Легко вскочил на ноги и поднял, словно я ничего не весила.
Быстро отряхнулись от снега и запыхавшиеся поплелись к моторону.
Игривый настрой и нерастраченный азарт требовали выплеска.
— Элай, — обратилась к нему, когда он подходил к двери моторона. Мой голос охрип от дерзкой мысли, крутящейся в голове, — а трудно им управлять? — указала на железную махину.
— Хочешь попробовать? — теперь огонёк азарта заискрился в его глазах.
— Очень, — во рту пересохло. А в голове монотонно стучало: «Откажет или нет? Откажет или нет?».
Кошачья улыбка растянулась на его хищном лице:
— Ну… тогда садись.
Он сказал это так испытующе, будто был уверен, что в последний момент струшу. Но я не из тех, кто идёт на попятную. От волнения вздёрнула нос, нарочито показывая Ловцу, насколько смелая, и шагнула к открытой двери со стороны водительского кресла. Испытала ужас и одновременно восторг, когда руль в моих руках дёрнулся и равномерно завибрировал. Но когда моторон тронулся с места, завизжала от переполняющей меня эйфории.
Баркли хохотал в голос, как сумасшедший.
Моего запала хватило на пять заездов вокруг маленькой деревенской церквушки. Для первого раза достаточно, решила я, нажимная резко на педаль тормоза. От неумелого движения мы с Баркли качнулись вперёд, затем откинулись назад, и наши лица расплылись в широченной улыбке.
Было захватывающе и незабываемо.
Какой это был прекрасный день. Элай возил по историческим местам и не очень, которые, по его мнению, незаслуженно забыты. В его рассказах многочисленные детали, о которых не подозревала, некоторые даже не упоминались в книгах, раскрывали события прошлых лет с неожиданной стороны. Его лицо в эти моменты становилось таким светлым и воодушевлённым, что пару раз выключилась из беседы, а потом и вовсе остановилась, чтобы познакомиться с таким не знакомым и непохожим на себя Элаем Баркли. Неужели за этой маской отвязного парня скрывался чуткий, эрудированный человек.
Ах да. Совсем забыла, он же аристократ. У них положено быть такими - разносторонними.
Пару раз забегали в закусочные и брали с собой ковей в бумажных стаканчиках и пышную булку с обжаренной до золотистой корки отбивной и отправлялись в старинные парки. В Залькрайне не было таких мест с фонтами и статуями, только дикие леса по окраинам, где собирали ягоды и ароматные травы. Мы хохотали, дурачились — подбрасывали снег вперемежку с золотистыми листьями, которые прятались под тонким пухом белоснежного покрова. Наша прогулка близилась к концу.
Уставшие, довольные и наполненные впечатлениями, ехали по дороге вдоль реки. Вспомнила свой первый день в Димерстоуне, как перебегала мост, и шла по вымощенной набережной. В груди защемило, мне так захотелось увидеть Тайру. Ведь с самого детства дни рождения мы праздновали вместе, а сейчас…
Глубоко вздохнула. Элай внимательно посмотрел на меня:
— Что тебя беспокоит?
— Подумала о Тайре. Скучаю.
— А Колдрея? — как неожиданно. В его голосе промелькнули металлические нотки.
—- Не особо
— Я думал, у вас серьёзно. Значит, — растяжно произнёс, — показалось.
—- Показалось, — еле слышно повторила.
—Элай, а мы можем заехать к Тайре?
—- Исключено, — в его чертах обозначилась прежняя сосредоточенность.
— Совсем чуть-чуть. Только обниму, и всё.
— Нет, — коротко, что возразить невозможно.
— Элай, ответь: «Я теперь всегда буду спрашивать разрешение, как жить? Сейчас у тебя, а дальше. У кого дальше? Что дальше?» — не хотелось Баркли спрашивать об этом сейчас, но так сложилось… Вкус горькой полыни растёкся по языку от обхватившего меня сожаления.