— С остальными всё было понятно. С тобой… не знаю, — от этого «не знаю» в его лице мелькнула злость. Но от чего-то мне показалось, что он злился на себя.
— Всё, что касается тебя — секретно. Кроме меня, Варда, Ратиса и Клариссы, в конторе о тебе никто не знает. Я рисковал, отправляясь с тобой в «Династию», нарушил все уставы и ограничения. Твоя квартира — самое не защищённое место, именно там…, — он осёкся, повисла пауза на короткий вдох, — и Тайра будет задавать слишком много вопросов. Никто не должен знать, где живёшь и чем дышишь. Когда всё закончится, обязательно с ней встретишься. Обещаю.
— Элай, больше ни о чём не попрошу. Только обниму и шепну, что всё в порядке. Она моя семья. Пожалуйста, — схватила его за рукав. От моего прикосновения он крепко сжал руль, костяшки на пальцах побелели. Я видела, как внутри его происходила борьба, как он сопротивлялся.
Поняла, нет смысла упрашивать и разочарованно откинулась на сиденье, безразлично уставившись в окно моторона.
— У тебя десять минут. За это время не разболтаешь лишнего. Не успеешь, вытащу за шкирку. А дальше, без обид. «Поняла?» — он говорил сдержанно, отпечатывая каждое слово в моём сознании. Радость мелкими искрами рассыпалась внутри, и мне нестерпимо захотелось его обнять. Сдержалась.
Доехали до нужного адреса молча. На город спускались вечерние сумерки, но было ещё светло.
Моторон оставили у соседнего дома и пешком дошли до нужной парадной.
Он вздёрнул руку, отмечая стрелку хронометра:
— Всё, время пошло.
От его команды ринулась в тёмный проход подъезда, словно на соревнованиях в старших классах пансиона, где мы боролись за сладости и мелкие привилегии.
***
Элай остался на улице. Он оглядывался по сторонам, всматривался в прохожих. На его лице читалась тревога. Пытался закурить. Безуспешно. Нервно смял сигарету и отбросил в ближайшую урну. Пару раз прошёлся из стороны в сторону, украдкой поглядывая на ручной хронометр. Развернулся и резко направился к парадной. Зайти не успел, как ему навстречу выбежала Ивана…
Успела.
***
Счастье отстукивало радостный ритм на моём сердце.
Подходя к моторону, взяла Элая за руку, прося этим жестом остановиться. Он вопросительно поднял бровь, мол: «А теперь, что ещё?».
— Элай, я так благодарна за эти незабываемее два дня. Благодарна за подарки, благодарна…— мне так хотелось многое сказать. Но он опять убрал прядь с моего лица, провёл по щеке, почти касаясь. Этот жест выбил почву из-под ног, и я забыла, как дышать, а говорить тем более. Моя рука невольно поднялась. Коснулась кончиками пальцев напряжённых уголков красиво очерченных губ.
Его глубокий выдох…
Медленно наклонился. Подалась навстречу.
Поцелуй, такой нежный, доверительный, чуткий. Противоположность первому.
Эхо хлопка разнеслось по пустынному переулку. Элай молниеносным движением завёл за свою спину и грозно шикнул:
— Не шевелись!
Только и смогла, что кивнуть, широко раскрыв глаза.
— Какая трогательная сцена, — донеслось из арки углового дома, — аплодирую стоя. Звук хлопков и голоса отражался от окружающих построек, отчего казалась, что говорят и хлопают в ладоши одновременно из нескольких окон. Из-за этой шумной какофонии голос неизвестного искажался. За спиной Ловца, я ничего не видела, только слышала неторопливо приближающиеся к нам шаги. Человек подошёл ближе. Остановился. И…
— Только игра ваша никчёмная. Сразу заподозрил неладное. Как вас там, Баркли кажется. Думаю, что и имя вымышленное. Должность и подавно, — злобной процедил Винсент…Колдрей.
Выскочила из-за Элая, только и успел схватить меня за руку удерживая.
— А вот и любимица пансиона. Недоступная роза. Оказалась не такой уж и недоступной.
— Винс, прекрати. Голову обветрил на своём мотороне?
—Таким как ты, парни из пансиона не особо интересны. Да, Ива? Нравятся взрослые, богатые, на элитных моторанах.
— Тебя не должно волновать, кто и что мне нравится. Мы с тобой точку поставили год назад. Давай не будем к этому больше возвращаться.
— Значит, мои поцелуи тебе были не так приятны, в отличии, от поцелуев этого эйра. Что же ты не кричишь, не вырываешься?
— Не было у нас с тобой никаких поцелуев. Ты просто… просто, — меня затрясло от воспоминаний, и я начала задыхаться. Элай прижал к себе, поглаживая по спине:
— Успокойся. Дыши ровно, — от него веяло спокойствием и надёжностью.
— Убери от неё свои руки, — почти зарычал Колдрей.
— Малец, ты бы утихомирил пыл. Возвращайся домой, пока не поздно.
— Заткнись, не смей её лапать, — не унимался Винс, а затем в его руках что-то сверкнуло.