Единственное, что я отчётливо помнил из того дня — искажённое от боли лицо Ив. Её слёзы и неверие в свершившееся. Размытый облик проводника, порхающего над Иваной, когда крылья дугами раскрылись за её спиной. Я только и смог простонать:
— Не сейчас. Песнь ещё не пропета. Отступи, слышишь? — услышал, если Ивана до сих пор здесь. Но ненадолго. Безжалостное время отсчитает свою меру уже скоро. И Стража, как невольника…невольницу, без согласия отправят в Агилон. Может, Ивана и вправду та самая «Новоявленная»? Девушек Стражей не было, Гордиан так и не нашёл, а тут целая легенда с картинками, как в такое, не поверишь.
Попытался встать.
Повело в сторону, дыхание сбилось. От лёгкого головокружения подступила тошнота. Хорошо, что спинка кровати оказалась в двух шагах.
Крепко приложил меня этот идиот.
— Элай?! — Ив оказалась рядом. Поднырнула под плечо, предлагая помощь.
— Осторожно, тяжёлый, — попытался усмехнуться, но вместо этого получился сдавленный хрип, от боли в груди.
Её ладонь легла на мою поясницу, и от этого касания кожу опалило жаром, приятная истома прокатилась по телу, боль отступила поражённым противником.
— Тебе рано вставать. Обратно в постель, — спорить с ней не стал, полусидя, откинулся на подушки — эйр Ратис назначил крепкий бульон, сейчас принесу, — Ивана укутала меня в одеяло, как заботливая сестра милосердия, и выбежала из комнаты.
Угодники! Приятно, когда о тебе беспокоятся.
Вернулась быстро с тарелкой супа в руках.
Есть хотелось зверски.
Ловко одной ногой пододвинула стул к кровати как можно ближе и села. Удерживая чашку мягкой салфеткой, чтобы не обжечь руки, осторожно поднесла суп к моему лицу и протянула ложку. Я чуть не потерял сознание от густого духа.
Зачерпнул ароматное варево. От бессилия ладонь задрожала. Моя рука настолько ослабла, казалось, что ложка весит, как несколько слитков металла, из которого она сделана.
— Давай я, — она перехватила ложку и поднесла к моим губам.
А мне вдруг стало неловко за свою беспомощность.
— Ну, ты же не маленький мальчик, окрепнешь и будешь есть сам, а теперь, эйр Баркли открывайте рот, — и засмеялась, как звонкий колокольчик.
Смотрел в её глаза, и этот суп был самым вкусным в моей жизни.
А после, она принесла мне домашнюю рубаху из мягкой ткани, не помню, среди своих.
— У тебя так мало удобной одежды, пришлось перерыть все шкафы в этом доме, чтобы отыскать нечто подходящее.
Дедова рубаха оказалась действительно уютной и приятной для тела.
А потом этот нежный взгляд, смешанный с тревогой и короткое:
— Как ты?
— Ещё не понял, вроде жив, — она грустно усмехнулась, — расскажи, что произошло после ранения?
— Не помню, потеряла сознание. Тебе надо спросить обо всём эйров Строма и Варда, — понимающе кивнул, она продолжила, — в себя пришла на следующий день, рядом с тобой. Ратис сказал, что нам необходимо быть вместе для стабилизации потоков. Он дежурил три дня, когда тебя била лихорадка. Когда кризис спал, показал, как пользоваться притиркой для твоей раны, оставил микстуры и ушёл. Строго настрого наказал практиковать «расслабленную сосредоточенность». Каждый вечер приходила к тебе и прикладывала руку к печати, — щёки налились лёгким румянцем, она невольно теребила край туники.
— Вард спрашивал про крылья?
— Нет. Думаю, спросит тебя.
— В том переулке ты что-то почувствовала? Слышала мелодию, песню?
— Не-еет, — в её глазах промелькнул страх, но я не дал ей осознать сказанное и притянул к себе, укладывая рядом.
Мы лежали и смотрели друг на друга, постигая, привыкая. Конечно, она выучила все морщины, шрамы, я – веснушки на милом лице, но чтобы вот так — глядеть друг другу в глаза и понимать без слов, впервые. Да, мы много провели время в медитациях, много раз друг друга касались, но это всё по необходимости…
Откинул ворот рубахи и приложил ладонь Ив к печати. Тепло и спокойствие растеклось по телу, ощущение лёгкой эйфории и счастья, вот тот самый огонь, один на двоих, рождающийся в наших душах.
— Было страшно без тебя, и Альбед куда-то исчез. Все эти дни не находила себе места. Пугающая неизвестность просто сводила с ума. Боялась, что крылья раскроются, за мной придут, а ты останешься здесь… один. Всё произошло так быстро, не могу принять это до конца, — в её глазах застыли кристаллики слёз. — Можно отказаться, есть обряд отречения?
— Нет, — с сожалением покачал головой и погладил Ив по спине успокаивая.