— А тех парней, которые стали Стражами, видел потом?
— Нет, — я не знал, что отвечать на «бьющие на поражение» вопросы, — одно знаю, их забирают в Агилон, а возвращаются они обратно или нет, мне не известно.
Она помрачнела, убрала руку с печати. И её огонь погас. Она стала такой же растерянной и подавленной, какой была в первый день нашего знакомства, когда всё началась...
Хотелось отвлечь, развеселить:
— Давай закажем пирог у Сотхи?
— Нет. Я испекла свой вчера.
— И почему мы до сих пор здесь? Ведь Вы, Ивана Стужева действительно неплохо готовите.
Она улыбнулась и прищурила свои лисьи глаза, улавливая иронию:
— Вижу, серьёзный эйр со снисходительным взглядом оценил мою стряпню.
Теперь настала очередь ухмыляться мне.
— Знаешь, — прошептала задумчиво, — всё произошло совсем недавно, а кажется, что прошла целая вечность. И этот старый дом и есть мой Димерстоун, куда я стремилась с таким рвением. Мне понравилось жить здесь, чувствовать себя частью этого мирка.
Я обнял Ив и уткнулся в макушку, вдыхая свой любимый аромат.
— Пойдём на кухню, м? Заварим травяные пакетики и съедим по куску пирога. Сладкий или с мясом?
— Сладкий, — захихикала Ив.
— Такой же, как ты? — коснулся губами её лба.
— Перестань, не смеши меня. И вообще, тебе ещё нельзя ходить. Я сама всё принесу.
— А вот нет. Не надо превращать меня в овощ.
Откатился от Ив и сел, прислушиваясь к себе. Терпимо. Встал. Ивана, как и в первый раз, нырнула под руку, помогая поймать равновесие. Шли долго, останавливались после каждых десяти шагов, давая возможность отдышаться.
Действительно, как и сказала Ивана, времени прошло немного, для меня всего неделя в отключке, а кажется, здесь не был год или два.
Огляделся по сторонам и увидел дом по-новому. Раньше смотрел глазами мальчишки, глазами своего детства. Но с появлением Ивы всё изменилось. Возникло дикое желание закатить грандиозный ремонт. Привести в порядок ветхий дом и подарить ей. Естественно, в придачу со мной, если захочет. Чтобы здесь остались наши воспоминания о нас. Одно будущее на двоих. Возможно ли оно?
Посмотрел на Ивану, так отчаянно держащую меня за пояс, и предчувствие тихо шепнуло: «Возможно».
Сладкий пирог и крепко заваренный напиток — наилучшее средство запустить живительные потоки по венам, особенно после продолжительного валяния на кровати.
И тут Ив выдала:
— Почему ты не с Райлин?
Раньше расценил бы этот вопрос, как задеть за живое и вывести из себя, но сейчас, на удивление спокоен, и пирог по-прежнему вкусный.
Не может быть… Угодники! Излечился от болезни по имени «Райлин Ратовски». Упоминание этой дряни не шелохнуло в моей душе ни-че-го.
— Потому что развёлся с ней пять лет назад, — откусил пирог и запил чаем.
— Она твоя жена? — не думал, что большие глаза могут стать ещё больше и зеленее.
— Бывшая
— Но бывших жён не бывает, — возразила воспитанница пансиона Святой Стефании.
— Бывает, как и бывшие мужья.
— Но семью всегда можно сохранить, если разговаривать и прощать обиды. Так говорили сёстры наставницы, — наивная простота.
— Она мне изменила и убила нашего нерожденного малыша, — отодвинул кружку, внутри защемило.
— Как? — Ив ошарашенно замерла, — не может быть такого, — спрятала лицо в ладонях, — прости, не должна была лезть в твою жизнь с расспросами.
— В один прекрасный день вернулся раньше с испытаний. Торопился, хотел увидеть. А встретил лучшего друга. Доверял ему как себе, оказалось, и жена доверяла ему чрезмерно. Это был крах всех моих устоев. История, как из пошлой бульварной газетёнки. Тот злополучный день, запустил цепочку тёмных событий в моей жизни. Хотел уехать, сбежать подальше от столицы. Но остался один незавершённый контракт на испытание летуна «Звезда Лилея». Отказаться нельзя. Заказ самого императора.
—Лилея? Вот откуда мне знакомо твоё имя, — ударила себя по лбу, сокрушаясь, — об этой катастрофе, гудела вся империя. Писали везде, обсуждали на каждом углу. Даже сёстры в пансионе об этом перешёптывались.
— В той катастрофе было много раненых, уводил летуна, как можно дальше, но оторванное крыло, упав на землю, решило иначе, унесло с собой жизнь Марко, друга Гордиана. Все промахи конструкторского бюро свесили на меня. Император оказался обидчивым. Не простил этого позора, и меня лишили лицензии на все полёты, как последнего неудачника.
— Шрамы… твои шрамы на теле, они оттуда?
— Да.
Она глубоко вздохнула, встала из-за стола и подошла ко мне. Тонким пальцем коснулась отметины на виске и неожиданно нежно поцеловала.
— Прости, что заставила вспомнить весь этот ужас.