Я перехватил её за талию и посадил к себе на колени. Погладил тонкое запястье.
Притихла.
— Теперь ответь мне: «Что тебя связывает с Колдреем?»
— Так… ничего особенного. Росли, учились в одном пансионе. Пытался за мной ухаживать — отказала. Добавить больше нечего, — замолчала и поникла.
Но такие, как Ив, врать не умели. Она точно, что-то не договаривала.
— Ива? — Она не отреагировала. Коснулся подбородка и повернул лицо девушки к себе.
— Повёл неподобающе, — и убрала мою руку.
— Расскажи. Тебя никто не осудит.
Выдохнула, решаясь:
— Это произошло в прошлом году на балу «Белых роз». На этот праздник Винсент выбрал меня своей парой. Мы много танцевали, хохотали, вспоминали детские шалости. В конце по традиции выходили в сад и запускали воздушные фонари в ночное небо с самыми сокровенными желаниями. После расходились по парку и прощались со своим детством; девушки снимали ленты с волос, парни — шейные платки и повязывали на деревья в знак благодарности к этой земле, которая их взрастила.
Колдрей догнал меня по дороге в общежитие и предложил пройтись. От праздника пьянило голову, я не заподозрила ничего страшного. Это же Винс, мой друг. Он не может поступить со мной плохо. Так, я наивно думала. Не успела опомниться, как Винс толкнул к стене хозяйственного корпуса. Казалось, что его глаза затянуты мраком, а силы столько, словно воин бездны вселился в него. Сдёрнул платье до самой талии, — тут она запнулась, но я и сам понял, что имела в виду, — пыталась кричать, но он зажал рот, придавил всем телом и… задрал подол…, — Ив задрожала от неприятного воспоминания, и отвернулась от меня, — Винсент потерял контроль. Если бы не Тайра… Вот тогда мы впервые напились зерновой.
Сползла с колен и вышла из кухни. Я остался один. Пальцы в кулаках хрустнули.
Обязательно сверну шею этому недоноску. Наполненный ненавистью, встал со стула, уже не так остро чувствуя ноющую боль в груди. Ненависть — хорошее чувство, придаёт силы двигаться дальше и бороться. Вышел из кухни. Ив стояла за дверью, обхватив себя руками.
Хм. Не ушла. Не оставила.
Молча притянул к себе. Обнял за плечи. Она обхватила меня за пояс, и мы отправились в наши комнаты.
Рассказав свои грустные истории, осушили и забрали боль друг у друга. Выжгли из воспоминаний и развеяли пепел. Неизвестно, что приготовило нам будущее. Но мы будем друг у друга. Может, рядом, может на расстоянии, но вместе, связанные невидимыми нитями.
Последующие дни проходили тихо. Боялись спугнуть наше зыбкое счастье.
Вдруг кто услышит, а времени так мало.
Подскочил на кровати от тревожного стука в дверь. До конца не понимая, что происходит, открыл.
Она стояла в наскоро накинутом на плечи тонком халате, из-под которого виднелась телесная сорочка с кружевным подолом. Ив дрожала, в глазах колючий испуг.
— Элай, я слышу… Слышу песню. И…меня словно кто-то зовёт. Ты как-то спрашивал. Что это значит?
Обнял. Самому страшно.
— Впервые её слышишь?
— Да.
— Это призывная песнь. Услышишь ещё два раза и уйдёшь из этого мира. Но никому не известно, сколько будет времени между зовами: день, неделя, месяц. У всех по-разному, и я не знаю, от чего это зависит.
Она заплакала, так отчаянно, что в моих глазах заблестела влага, от собственного бессилия и злости. Подхватил на руки и отнёс в постель. Свою. Целовал заплаканное лицо, забирая с каждой слезинкой страх. Она обняла меня, так по-детски, ища во мне защиту и спасение. А мне больно, от собственной бесполезности.
Так и уснули.
Утренний свет стал свидетелем нашего пробуждения: переплетённые пальцы, стройная нога, перекинутая через моё бедро, и тёплое дыхание, приятно согревающее грудь.
***
Один мудрец сказал: «Жить надо ради жизни и каждый день встречать, как последний». Что нужно человеку, чтобы отвоевать свой маленький кусок счастья?
Девушка, от вида которой сердце забывает, как правильно стучать; чашка ароматного ковея с хрустящими кренделями и цветущая оранжерея, за стёклами которой природа оделась в пушистую шубу снега.
Сегодня мы запретили себе думать о будущем, когда у нас такое прекрасное настоящее.
Медитировали, наслаждались ароматом цветов, пару раз даже танцевали. Не думал, что во мне остались всплески юношеского романтизма. Вечер закончили в библиотеке с уютно-приглушённым светом. Читали дедовский дневник, с пожелтевших страниц невесомо вылетали удивительные истории путешествий и научных экспедиций. День прошёл незаметно. И мы вновь, по сложившейся традиции, стояли у наших комнат. Не отрывая взгляда, мысленно благодарили за проведённое время.