Душ приятно согрел тело. Зеркало отразило затянувшуюся рану. На фоне остальных шрамов она казалась незаметной. Сон не шёл. Все мысли сосредоточились на Ив. Внешне спокойная, временами весёлая, а в глазах читалась тоска и обречённость.
Пачка с сигаретами «Дух пустыни», небрежно валялась на подоконнике.
Курить и смотреть в окно — особое состояние, словно общаешься с вечностью. А у меня к ней были вопросы…
Успел достать сигарету из пачки наполовину, как стук в дверь перевернул всё моё нутро. Неужели опять зов? Смял пачку и отбросил в угол.
— Элай, — она неуверенно перешагнула порог моей комнаты.
Распущенный шёлк волос спадал до талии.
Белая сорочка еле прикрывала стройные бёдра босых ног. Сквозняк холодил её кожу, и девичья грудь соблазнительно выделялась сквозь тонкую ткань атласа.
Во рту пересохло. Такая желанная.
Куда делась вечно взъерошенная пансионерка и откуда появилась лесная богиня с пронзительным цветом глаз, в которых молодая трава отражалась бликами в капле прозрачной росы?
В её лице не было вчерашнего страха, но появилось нечто другое — волнение…растерянность ИЛИ…? Но я выбросил эту мысль из головы.
— Что случилось?
—Элай, — повторила она еле слышно, — я не знаю, что ждёт меня в Агилоне, какая отведена роль. Но я хотела бы туда отправиться уже…, — она замялась и опустила глаза, — настоящей... Будь моим…мужчиной…первым.
Это прозвучало так неправильно.
Если бы не военная выдержка…
— Это серьёзный шаг. Не стоит его делать так опрометчиво. Девушке важно, чтобы всё было по любви.
— Знаю, — обречённый выдох, — ты не любишь меня. Значит…твой ответ…нет, — шёпот прозвучал на грани срыва. Сдержалась. Слёзы засияли в её глазах.
— Ты неправильно меня поняла..., — но договорить не успел, шлейф волос взметнулся вверх, она убежала.
Ветер - бродяга! Ну почему так сложно?
Дверь в её комнату была открыта. Она стояла возле окна и на мои шаги не обернулась. Встал сзади. Наши взгляды встретились в отражении стекла. Молчали.
— Ты должна любить того, кому отдашь первую ночь. А я…давно схожу по тебе с ума. Просыпаюсь с мыслью о тебе, засыпаю с твоим именем. Ты волнуешь меня уже давно, — нарушил затянувшуюся тишину.
Не повернулась. Обхватила себя руками, в надежде согреться. Я видел, что она мёрзнет, но не осмелился подойти. Отвела взгляд куда-то в сторону, лишь бы на меня не смотреть, произнесла:
— Мне не известно, что такое по-настоящему любить. Но я всё время думаю о тебе, нуждаюсь в тебе, как в воздухе. Когда решила, что ты погиб, мир обрушился в один миг. Может, это и есть любовь, Элай?
Договорить она не успела…
Такая невинная, она стояла в своей белой сорочке, как в свадебном платье.
Подошёл ближе и обнял сзади за голые плечи. Вдохнул её аромат, такой родной и нужный, и прикрыл глаза от удовольствия. Повёл носом от ключицы и мягко, почти невесомо коснулся губами виска.
Она прерывисто выдохнула и тонкие ладони легли поверх моих.
На мгновение замерли, прислушиваясь к стуку наших сердец. Из окна на меня смотрела притягательная девушка с томительной чувственностью в глазах; я — внутри которого бушевала страсть, но понимал, что сегодня ей не место, сегодня только нежность и доверие.
Робко откинулась на меня спиной и наклонила голову набок, подставляя шею для нежных поцелуев. Тонкие лямки сорочки скользили под моими ладонями, и как только они скатятся с девичьих плеч, обратного пути не будет. Она первая стянула бретельку, позволяя двигаться дальше. Сорочка упала к ногам Ив. Она невольно отвернулась от окна, прячась на моей груди, смущаясь собственного отражения. Волосы мягкой волной стекали по спине, скрывая от взора прекрасный вид сзади. Ив стояла на носочках, отчего длинные ноги были ещё стройнее.
Прерывистое дыхание обжигало мою грудь, и это умопомрачительное ощущение девичьего обнажённого тела в объятиях, сводило с ума. Туманило от её робкой близости.
Скользнул рукой под копну золотистых волос и перекинул их через плечо. Дыхание свело. Я любовался самым совершенным творением богов. Такая притягательная, женственная, беззащитная. Чуть не сорвался. Хотел обнять крепко и не отпускать никогда. Но вместо этого не спеша провёл ладонью по хрупкой спине, касаясь трепетно каждого позвонка, и остановился на ямочках, которые так интимно украшали поясницу Ив. Шептал нежности, приручал, расслаблял.
Когда несмело коснулась моих плеч, груди, живота, не выдержал — застонал. Ив растерянно смотрела снизу вверх, не понимая, как несмелые ласки рождали шторм в моём теле. Не сдержался. Впился в пухлые, манящие губы. Подхватил на руки и уложил на мягкую постель.