Уткнувшись головой в колени, сидела на лунной тропе, напоминающей тонкий мост над бездонной пропастью. Вокруг меня ни стен, ни домов, ни деревьев — одна чёрная пустота. Качнусь и полечу вниз, и разобьюсь в этом небытие насмерть. Было страшно и одновременно — нет. Я давно смирилась с той мыслью, что со мной рано или поздно это случилось бы, но не ожидала, что так — в самый неподходящий момент, в самый счастливый.
Не думала, что произойдёт так внезапно: без объятий Элая, без нежного касания по волосам, как он любил, без сладкого и одновременно горького прощального поцелуя. Ощущение полной обречённости. От меня уже ничего не зависело, только опора на воспоминания последних дней, не давали расколоться на куски.
Через несколько мгновений шла за вороном, который внезапно появился, так же как перед этим внезапно исчез.
Чем дальше уходили, становилось холоднее, и тьма казалась гуще, как перед рассветом. Альбед приобрёл странное качество – мерцать в темноте, и это уже не удивляло. Один плюс, его новая особенность не давала сбиться с пути. Время растворилось, но по усталым ногам поняла: шли долго.
Настал тот момент, когда халат уже не согревал, кости ломило, как в мороз, а каждый вдох обжигал лёгкие.
Я больше не могла идти и начала оседать. Альбед взволнованно закружил вокруг меня.
«Сейчас умру прямо здесь, и всё закончится», — и почему-то от этой мысли стало смешно.
Моё сознание, как лампочку со шнурком: дёргали — оно отключалось; дёргали — оно прояснялось. И в эти промежутки ясности видела то ворона, то мужчину с белыми волосами и красным взглядом, как у Альбеда.
Чего только не померещится в полуобморочном состоянии. Очередной миг просветления… На меня смотрел настоящий мужчина, а не мираж. Удивительно ещё и то, что держал меня на руках. Не испытывала ни страха, ни удивления — было всё равно. Хотелось спросить: «Ты кто?», но внутренний голос отвечал: «Это тот, кто всё время прикидывался вороном».
Опять холод… Близость чужого тела не согревала. Вновь скатываюсь во тьму, но яркая вспышка ослепляет глаза, и я опять куда-то падаю.
Глава 19. Небо. Уровень «ноль».
«Ангельский кодекс. Начало.»
«…серебряные крылья ангела, озарённые лучами света, несут в себе священный кодекс, выкованный из звёздного света и мудрости веков. Он звучит как песнь небес, обволакивая сердца своим благородством и истиной…»
Чернокрылый стоял возле окна. Задумчиво смотрел вдаль. Отблески заходящих светил отражались цветовым спектром на серебристом стекле:
— Мне показалось или действительно сегодня в межмирье было неспокойно? — спросил он стоящего позади белокрылого.
— Не показалось, — ответил облачённый во всё белое, — новый Страж уже близко, — и подошёл едва слышно, оказавшись по правое крыло чёрно-оперённого напарника.
Они стояли молча и провожали уходящий день.
В их глазах творил волшебство потрясающий закат во всех вселенных. «Spes — Надежда» самая маленькая из трёх светил, наливалась плотной бирюзой и выпускала в разные стороны длинные стрелы ярких лучей, которые едва касались огненно-жёлтых бликов средней «Fides — Веры». Самая большая «Amare — Любовь», вращалась, и из её центра розовый свет рассеивался по всему небу, этим Amare оправдывала своё название — она дарила любовь.
Отблески трёх солисов смешивались в цветистое марево и подчёркивали силуэты двух ангелов тонким контуром. За окном творилась величественная красота, и каждый из них думал о чём-то своём. Ещё мгновение, и этот момент останется лишь в памяти, и голубые Небеса потускнеют, впустив в себя немного серости. На Небесах не бывает тьмы, там всегда свет — временами яркий, временами нет.
Чернокрылый нарушил затянувшуюся тишину:
— Как думаешь, на этот раз блондин или брюнет, на кого ставишь?
Светлый в лёгком недоумении закатил глаза, его удивляла такая тонкая грань, которая может отделять грандиозное и величественное от обычных заурядных разговоров:
— Опять за своё? Всегда мне проигрываешь. Вроде чёрный ты, споры выигрывать — твоя суть, в итоге прав я.
С хитрым прищуром тёмный ангел заглянул своему другу в лицо и хмыкнул, одновременно резко расправляя крылья за спиной, словно они затекли от напряжения, и сложил их обратно:
— Ну…мы же почти вечны, надо как-то развлекаться. Да и свой стилет хочется вернуть обратно.
Белый уловил игривый настрой друга: прищурил глаза — мол, давай-давай, придумывай.
Скривил губы в усмешке:
— Думаешь, на этот раз получится, а если нет? — и на последнем слове так же хлопнул крыльями, как до этого сделал тёмный. На лице, которого уже вовсю красовалась елейная улыбочка: