Моё привычное представление о мире перевернулось с ног на голову, от чего голова шла кругом. Это сон и мираж, так хотелось мне думать. Сейчас проснусь и все исчезнет, а я, как назло, не просыпалась.
— «А мы можем подняться выше?» — по очереди переводя взгляд с одного крылатого на другого.
— «Пока не можешь. Не хватает энергии и крыльями пользоваться не умеешь. Твой уровень… ну, ты сама понимаешь — никакой. Как только энергии будет достаточно, и ты почувствуешь, что можешь опереться на крыло и оторваться от земли, перейдёшь на первый, вот тогда сможешь подниматься выше, а пока, медитируй», — он усмехнулся и подмигнул мне глазом. Я опешила, видимо светила очень благоприятно влияют на ангелов. Но в его взгляде чувствовалось кое-что еще… грусть? Касиэль всегда охотно отвечал на мои вопросы в то время, как Аремиэль смотрел на меня с высока и непонятно о чём думал…
— «А если вы меня поднимите, вы то умеете летать»
— «Сгоришь», — почему-то решил ответить Арем, — каждой силе свой уровень, не все могут подняться до седьмого неба, даже я. Мой предел пятый.
С того самого дня я просыпалась «до» восхождения трёх светил и встречала рассвет со своими наставниками.
Это важный ежедневный ритуал был важен для всех нас троих, и никто никогда не мог его пропустить.
Понятие «время», как таковое в этом мире, отсутствовало. Только рассвет являлся основной точкой отсчёта.
После того, как каждое светило цветными переливами обозначились на небосклоне, день мог пролететь, как один миг, а мог и бесконечно длиться.
И чтобы не сойти окончательно с ума, я составила свой личный календарь.
Ничего лучше не придумала, как после ежедневной встречи рассвета, писать письма Элаю. У меня оставалось немного времени перед очередным испытанием.
Арем и Кэс давали возможность перевести дух.
Одно письмо равнялось одному дню, дню переживаний, неопределенности и призрачной надежды на наше возможное будущее. И по моим письмам, без двух дней, прошёл уже месяц.
А я всё надеялась, что Альбед рано или поздно вернётся и передаст мои послания Элаю. Но ворон больше не появлялся и это огорчало. Уважаемый эйр Баркли находился в полном неведении, что происходило со мной, а мне так хотелось его поддержки.
После того, как очередное письмо ложилось в шкаф по верх остальных, мои ангелы перемещали меня на маленький остров через портал похожий, через который я когда-то сюда попала. Проходя сквозь, я словно уходила на глубину, только выныривала абсолютно сухой. До сих пор для меня это выглядело волнительно, когда пространство разрывалось и ты оказывался в нужном месте. Однажды их спросила, почему они не могут просто перенести меня на крыльях, в полёте. Они переглянулись и усмехнулись:
— Мы что, тебе драконы из ваших детских сказок, катать тебя на спине, — больше таких вопросов я не задавала
Это был остров похож на природу Залькрайна. Сложилось впечатление, что его создали специально для меня. Сочные зелёные луга, небольшие озерца, невысокие деревья и много света. Температура тыла такой приятной, что не жарко и не холодно, ты словно сливаешься с природой воедино, в одно существо. Ведь ничто не должно отвлекать Стража от медитации. Мне здесь нравилось, если бы не эти духовные практики.
Они давались мне нелегко. Всё было не так, как у нас с Элаем, где его холодная энергия стремилась к моей — жаркой. Они проникали друг в друга и создавали правильный баланс в наших телах и в наших тонких материях. А здесь, наедине боролась со своим набором насекомых в голове, в неудобной позе, сидя в которой долгое время, затекала спина. При этом мучении, именно мучении, а не учении, мысли непременно должны были быть благостными и светлыми. Но нужные, как назло, не рождались, от этого нужная энергия не появлялась и крылья за спиной так и оставались незаметными. Эти, так называемые духовные практики, превратили мою жизнь в ад, если о таком вообще можно думать на небесах. Как не старалась, результат всегда равнялся нулю и это наводило на мысли: «Может всё-таки Стражевый компас ошибся? Не я должна быть здесь, не я должна доводить до тихой злости двух крылатых существ».
Я не могла сосредоточиться, за что получала порой презрительно — высокомерные взгляды в свою сторону и тяжёлые вздохи от Арема. Он считал меня настоящим позором, который долго останется лежать на его крыльях, как тяжёлый груз.
Но после мучений, ближе к вечеру всегда была награда.