С реки подул озорник‑ветер и сорвал с незнакомки лёгкую ткань. Каштановые волнистые волосы рассыпались по спине. Долго не думая, словно у соперника отвоевал свой трофей, я поймал невесомую повязку в воздухе.
Девушка обернулась, убирая непослушные пряди с лица, которыми по‑прежнему играл ветер, и посмотрела на меня глазами цвета тёмного ореха — такими же, как у меня. Она щурилась от солнца, и лёгкая улыбка тронула её губы. Незнакомка светилась в тёплых лучах. И, не сговариваясь, мы шагнули навстречу друг другу.
Тогда мои воспоминания о Полин прервал грохот дверей. Знатно надравшийся муж вышел из бара, что‑то бурча себе под нос. Шатаясь, он побрёл только в известном ему направлении.
Безлюдный бар встретил меня полумраком и ненавязчивой музыкой. Воздух пропитался запахом дешёвых сигарет и алкоголя. Пустые круглые столики стояли, как фигуры на игровой доске, словно призывая: «Садись! И сделай свой ход!»
Я прошёл мимо, чётко держа путь к барной стойке. Владелец бара Руни умелыми движениями протирал полотенцем кружки. Увидев меня, приветственным жестом махнул рукой.
Я сел на высокий стул и заказал стакан зерновой. Когда несколько глотков обожгли горло, за спиной послышались приближающиеся шаги. Рядом со мной оказался следователь имперской службы безопасности Николас Де Берг.
— Вот так сюрприз! Не ожидал увидеть тебя здесь, Горди. Решил упиться в одиночестве? Плохая идея. Давай вместе, — махнул рукой Руни. — Мне то же, что и ему, — указал он бармену на мой стакан.
Николас Де Берг — давний приятель, с которым меня связывали студенческие подвиги. Таким, как мы, скучно было протирать штаны на жёстких скамьях в «Университете государственных чинов». Нас влекли приключения, порой сомнительные. По глупости юношеских лет мы не понимали и не отдавали себе отчёт в совершённых проказах. Сколько раз были на грани того, чтобы навсегда оставить одно из самых престижных учебных заведений империи!
Окончив университет, наши дороги разошлись — и мы отчаянно двинулись каждый по своей. Но при случайных встречах всегда общались как старые друзья.
Мы не задавали вопросов по работе. Вспомнили несколько молодецких проделок, и Ник вдруг спросил:
— Так почему ты сегодня здесь?
Я поморщился и, стукнувшись стаканом о стойку бара, ответил:
— Личные проблемы.
— Ну, Вард, давай выкладывай. Немногословный ты наш.
Действие зерновой имеет такую особенность, как «развязывать» язык.
— У нас с Полин не будет детей. Это выматывает и рвёт ей душу. Её боль разрушает меня, а я не знаю, как ей помочь. Будет у нас ребёнок или нет — дело Небесного. Мне нужна она, красивая, добрая. Я так её люблю, Николас.
Он сочувственно похлопал меня по плечу.
Мне хотелось перевести разговор в другую сторону:
— Слушай, а почему ты тоже здесь?
Де Берг потёр переносицу и с прищуром посмотрел на меня:
— У нас за два месяца три одинаковых убийства. Какой‑то психопат сбрасывает молодых женщин с высоты и оставляет вот это, — он протянул мне рисунок, на котором девушка с крыльями за спиной парила в воздухе, а под ней значилась надпись «Новоявленная». — Больше никаких зацепок, ни свидетелей. Ни‑че‑го! Что значит эта картинка — неизвестно. Завтра уезжаю на границы, в старинный монастырь. Оттуда пришло письмо по нашему запросу — что‑то нашли. Меня дёргают со всех сторон. Устал дико. Вот решил расслабиться, а тут — наудачу ты.
Хорошо, что Николас Де Берг не знал про существование Ордена Ловцов, в обязанности которых входило сбрасывать людей с высоты — но только парней и никогда девушек. Орден прикрывался частной розыскной конторой «Г. Вард и компания». Для всех я был первоклассный сыщик — как и мои ребята.
Прошло три недели, а этот разговор с Ником крепко засел в голове: «…какой‑то психопат сбрасывает девушек…»
Кто‑то ищет девушку — зачем? Что‑то уплывает у меня из‑под носа, а я предположить не могу, «что». Возможно, ищут «нашу» девушку — ту, о которой только что сообщил Элай Баркли.
На связнике я нажал кнопку «ноль три», вызывая штатного лекаря:
— Ратис, у нас выезд. Срочно!
Глава 4. Консилиум
Ждать Гордиана Варда долго не пришлось: он прибыл в сопровождении чопорного Ратиса Строма, штатного орденского лекаря. Пока я и Вард молча прожигали друг друга взглядами, Стром огладил завитки своих тонких усов и начал действовать. Долговязый и нескладный, он удивительно быстро двигался.