Ратис напоминал хорошо отлаженный механизм, в котором каждая шестерёнка знала чёткую последовательность действий: осмотрел пострадавшую, открыл лекарский саквояж, достал измерительные приборы, о чём‑то подумал — и с выдержкой опытного специалиста заключил:
— Повреждений нет. Потеря сознания от нервного перенапряжения — и всё. Нам повезло, что у… — он сквозь окуляры ещё раз взглянул на девушку, — по внешности — знатной эйры, а по одежде — простолюдинки, сердце оказалось сильным. Больше мне сказать нечего. Решение за тобой, Горди.
После слов лекаря мне хотелось выпустить внутренних псов, которых я сдерживал, чтобы не мешать Ратису работать, и натравить их на Варда. Но… они так и остались на привязи.
— Как это понимать, Вард? Я чуть не убил человека, — лишь сдавленно прорычал я, глядя в невозмутимое лицо главы ордена.
— Угомонись, Эл, — подошёл он ко мне вплотную. — Сам не понимаю, что произошло. Не слепой, тоже вижу, что это не парень. Но компас никогда не ошибался, понимаешь? На моей памяти такое впервые: Страж — девушка и… не раскрывшиеся до конца крылья. Надо успокоиться и проверить всю её подноготную — с самого рождения. Отправлю ребят в архив, может, подобное было в прошлом. Хотя…
— Что с ней собираешься делать? — Можно подумать, меня волновала её дальнейшая судьба. Не разбилась — и ладно.
— Не я, Элай… Ты, — этот человек, как всегда, невозмутим. Мастер ставить людей перед фактом.
— Нет, Горди, ошибаешься. Теперь это твоя проблема. Моя служба окончена сегодняшней датой.
— Она — несостоявшийся Страж. Инициация сорвалась: крылья до конца не раскрылись. Обряд нужно совершить повторно.
— Я здесь при чём? Назначь другого, — не отступал я, сопротивляясь, хотя знал, что проиграл.
— Элай… не заставляй меня повторять свод правил.
Я прекрасно всё помнил. Были случаи сорванных инициаций — по разным причинам. Решались они быстро и без последствий. Мне однажды «посчастливилось» побывать на таком представлении.
Один из кандидатов оказался слишком крепким парнем. Его скинули, но он каким‑то чудом умудрился ухватиться за выступ и подтянуться обратно. Ловцу пришлось несладко. Ни уговоры, ни знатная драка не заставили несостоявшегося Стража прыгнуть вновь. Вот тогда остальные Ловцы пришли на помощь — после получения красного сигнала на связник. Парня скрутили и выкинули «за»… Через несколько мгновений в небо взлетела «новая птичка».
У меня таких провалов не было — если бы не эта лежащая на земле девица.
Сквозь мысли настойчиво пробивался голос Варда: он всё‑таки решил повторить заученные постулаты:
— «…Инициацию начинает и заканчивает Ловец в единственном лице, без посредников, так как Страж и Ловец энергетически сплетены. Ловец несёт полную ответственность за прохождение инициации Стражем…»
Стром стоял рядом и кивал, словно пытался попасть в ритм мелодии.
«Хм… Спелись…»
От чеканки правил воздух в лёгких Горди закончился, и он осипшим голосом продолжил своими словами:
— Элай, эти правила не просто так придумали. Я не знаю, чем это может обернуться для вас двоих. Никто с подобным не сталкивался. Но я найду ответ. Обещаю. Закончи дело — и я со спокойной душой сниму с тебя печать Ловца. Валяй на все четыре стороны. А пока…
— Можно скинуть сегодня вечером. За день немного оклемается, а позже «взлетит», — предложил я.
— Протестую! — раздался голос Ратиса. — Она не выдержит второго раза. Только через месяц, лучше — три, при полном восстановлении психоэмоционального равновесия.
Как же хотелось скрутить шею этому длинному лекарю! В очередной раз военная выдержка не позволила совершить мне необдуманную глупость.
— И, Элай… — почти шёпотом произнёс Горди, словно нас могли услышать, — пусть она поживёт у тебя.
Только этого мне ещё не хватало!
— Несколько недель назад я встретил Деберга. Ты в курсе, чем он занимается? — Я кивнул в ответ. — У них серия убийств: кто‑то скидывает девчонок с высоты. Не удивлюсь, если эта инициация и гибель тех несчастных как‑то связаны между собой. Есть вероятность, что это может быть кто‑то из Ловцов. Мы не знаем, в чём её феномен. Не нужно лишний раз рисковать ни тобой, ни ей. Вот, держи.
Он протянул мне вчетверо сложенный лист. Бумага оказалась старой — на такой сейчас уже никто не печатал. С картинки на меня смотрела девушка, похожая на древнюю богиню, с раскрытыми за спиной крыльями. У подножия её голых стоп виднелась затёртая надпись: «Новоявленная».