— Живёт, — ответил он.
Это прекрасная новость. Можно выдохнуть. Значит, ему есть с кем «болтать по пустякам».
— Жена? — спросила так, будто мне сейчас раскроют все тайны вселенной. Он лукаво прищурился, оценивая мою реакцию.
— А… — продолжила я, но мне не дали договорить.
— Грызь летучая, — бросил он.
— Что?! Вы… серьёзно?
— Вполне.
— Может, перестанете… нет, перестанешь держать меня за… за идиотку, — вскочила со стула и вскинула в его сторону указательный палец.
— Может, и перестану. Не сейчас. Оставайся в кабинете, — сказал он и вышел.
Звонок в дверь раздался повторно.
Я осталась стоять.
Одно поняла точно: в этом запущенном доме жить мне будет непросто.
Каждый день жизнь в пансионе преподносила маленькой девочке новые испытания и уроки, заставляя делать правильный выбор и принимать непростые решения. Своё умение «сглаживать острые углы» я оттачивала в конфликтных ситуациях, как военный в полевых условиях, — используя всю науку стратегии и тактики. Но все мои познания рядом с Ловцом рассыпались в пыль.
Вернулся знатный эйр довольно быстро. Уверенно прошёл мимо меня к столу, держа в руках пакет из плотной серой бумаги, на котором красовался красный знак — похожий на огромную печать — с надписью «Лапшичная хенга Сотхи».
«Еда? Заказал еду?!»
Всё это время я рисовала образы жены, друзей, родственников. Представляла, как жить дальше, если они такие же — психованные.
А он… просто… заказал еду.
— Стужева, не стойте ледяной фигурой, а то заморозите ненароком. Подходите, будем ужинать.
Я к нему на «ты», он решил ко мне на «вы» — как‑то поздно.
На пакете красовался жёлтый чек с именем заказчика: «эйр Э. Баркли». Значит, у Ловца полное имя — Элай Баркли. «Неужели… Не‑е… Не может быть».
После незаконченной «чайной церемонии» на столе разместились две красные коробочки с тем же фирменным знаком лапшичной, только белого цвета, две пары палочек для еды и печеньки‑предсказательницы — в том же количестве.
Особо не утруждаясь манерами высшего общества, Баркли взял свой ужин и плюхнулся с ним в кресло. И… невероятный запах специй, исходивший от еды, окутал кабинет ароматным облаком, обеспечив мне лёгкое головокружение и голодный обморок на подходе.
Не выдержала — как дикая зверушка схватила свою добычу и переместилась на диван, увеличивая между нами расстояние. Сидеть рядом с ним за одним столом совершенно не хотелось.
Этот хенг Сотхи, несомненно, знал тайну приготовления самой вкусной лапши на свете: слегка обжаренные свежие овощи, нежные морские каракатицы, лапша — всё утопало в густом перечно‑сладком соусе. Подхватила палочками… и зверушка заурчала от удовольствия.
Моя коробочка быстро осталась пустой и переместилась на маленький журнальный столик возле дивана.
— И когда вы успели сделать заказ?
— Когда ходил за чаем.
— Удивительно быстро готовят.
— Нет ничего удивительного. Я их постоянный клиент. Каждый день доставляют мне ужин. Хорошо знают мои предпочтения и вкусы.
«Значит, не женат», — мелькнуло у меня.
— Ещё вопрос. Я многого не помню из прошедшего сегодня со мной. Может, вы видели и что‑нибудь знаете?
— На сегодня хватит бесед. Пора спать. Поговорим завтра.
Откусил печеньку, ленточку с предсказанием выкинул в плетёную мусорную корзину, даже не прочитав. Встал из‑за стола, подошёл и протянул вторую мне. Взяла, но есть не стала — машинально сунула в карман.
— Пойдём, покажу твоё новое жильё.
Мы шагнули в коридор с тусклыми светильниками на стенах. Далеко не ушли: комната оказалась недалеко — всего в трёх шагах.
— Почему везде так темно?
— Дом ветхий, проводка старая, постоянно замыкает. Завтра покажу помещения, где не так опасно.
Он первым вошёл в комнату, зажёг свет и обернулся ко мне:
— Заходи. Она твоя на целый месяц.
«Это мы ещё посмотрим. Убежать никогда не поздно», — подумала я.
Словно прочитав мои мысли, он склонил голову набок и устало, почти шёпотом произнёс:
— Бежать не советую.
Осторожно перешагнула через порог.
Моё внимание привлекло большое окно, которое одновременно являлось и выходом на балкон. Невесомый тюль вздыхал от лёгких сквозняков и казался живым. В небольшой нише разместилась кровать, рядом — дверь, видимо, в купальную комнату. Повсюду на стенах развешаны рамки с обрывками путеводных карт и небесных светил. Явно читался мужской стиль. Но в сложившейся ситуации внимательно разглядывать обстановку было неловко. «Рассмотрю позже», — решила я.