Комната оказалась уютной… и обжитой.
— Чья она?
— Моя. Хочешь спать — спи, если нет — то несколько книг есть в прикроватной тумбочке. В общем, располагайся и осматривайся.
И пошёл.
Внутреннее смятение и страх в очередной раз одолели меня: одна, в чужом доме.
— Стойте! Не уходите! Где будете вы… ты?
Он облокотился о косяк входной двери, устало потёр глаза:
— В комнате напротив. Если что — стучи. И да, грызь летучая живёт на чердаке, бояться не стоит.
Развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.
Я никогда не жила одна. В приютских безликих помещениях меня всегда кто‑то окружал: подруги‑пансионерки, сёстры монастыря, учителя. Понятия не имела, что такое «жить одной». У меня не было своего отдельного закутка, даже маленькой норки. Зато имелось тайное место, где я любила побыть в одиночестве — наедине со своими мыслями, а после снова возвращалась в общие классы и спальни.
После выпуска нам, приютским, предоставляли жильё за счёт императорского фонда в поддержку сирот — временное, пока не окрепнем.
Мне странно и непривычно ощущать себя одной… а ещё — страшно. Моя жизнь совершила скачок и полетела в неизвестность — возможно, и в прямом смысле.
«Трусиха — трусихой, но в неизвестность лучше лететь с чистой головой», — подумала я и с этой мыслью отправилась в купальную.
Резво скинула ботинки у дверей, босыми ногами ступила на пол, выложенный белоснежными изразцами. Быстро разделась, бросила одежду на пуфик и устремилась к помывальной чаше с изящно изогнутым душем.
На полочке нашёлся бутылёк с мужским ароматным мылом. Провела по нему пальцем, читая жизнеутверждающее название: «Покоряй вершины». «Вероятно, это мыло… Ловца», — подумала я. За неимением другого моя голова не прочь благоухать «вершинами».
Торопливо повернула кран. Капли мягко ударили мне в лицо, спускаясь ниже, оплетая тело серебристыми нитями, захватывая в водный плен. Словно одержимая, смывала сегодняшний день — а возможно, и прошлую жизнь. Струи горячей воды уносили безвозвратно прочь всё, что было.
Стопка чистых, аккуратно сложенных полотенец обнаружилась в шкафчике туалетного столика с большим круглым зеркалом в плетёной оправе. Развернула полотенце — а там веточка горной лаванды. В местных прачечных её клали для придания белью свежего аромата горных лугов. Незатейливый цветочек, а столько радости в душе!
Зеркало затянуло испариной. Хотела смахнуть капельки, но вместо этого нарисовала смешную рожицу и показала ей язык. Настроение явно улучшилось. Не отыскав расчёски, пальцами попыталась расправить светлые длинные волосы — безуспешно.
«М‑да, завтра утром точно будет гнездо на голове», — подумала я.
Влажная прядка кольцами обвела палец и приятно пахла мужским мылом, в котором гармонично сочетались горькая полынь, дикий вереск и свежесть полевой мелиссы.
Крутить тюрбан из волос и полотенца оказалось болезненным занятием — спину неприятно тянуло.
— Да что же там такое? — развернулась к зеркалу.
Обомлела: правую часть спины почти полностью покрывал огромный кровоподтёк. Меня повело, опёрлась руками о стену. Мысли вновь, контрапунктом, запрыгали в голове, возвращаясь к случившемуся утром. «Я должна узнать, что со мной произошло. Ловец должен всё рассказать. Сегодня».
Схватила висящий в углу мужской халат и помчалась разъярённой фурией в комнату соседа.
Быстрым шагом, почти бегом, направилась к двери «напротив». Не успела притормозить — она резко открылась.
Видимо, фурия слишком громко топала.
Потеряв равновесие, полетела в тёмную бездну, беспомощно хватая руками воздух и стремительно приближаясь к паркету.
— А‑ай!
— Ивана Стужева, мне так и придётся постоянно вас ловить? — обречённо простонал эйр Баркли, резко хватая меня за воротник халата и ставя на ноги.
Ощутила опору под ногами — и мой нос уткнулся в обнажённый торс…
«Вот ползучие тараканы, я попала!»
— Не надо меня ловить, вас никто не просил, — на дрожащих ногах попятилась назад, заодно поправляя съехавший на бок тюрбан. — Хотела задать вопрос.
— Какой ещё вопрос?
— Что со мной сегодня произошло и откуда у меня на спине вот такой синяк? — помаячила перед его лицом руками, обрисовывая масштабы моих телесных повреждений.
— Это два вопроса. На которые я отвечу завтра, — поймал меня за руку и потащил в направлении моего нового убежища.
— Сегодня! — запищала, упираясь ногами в пол. Но не тут‑то было: что может тощая невесомая девчонка против крепкого высокого эйра? — Хватит! Что ты себе позволяешь… Недоумок! Отпусти немедленно, знатный… хмырь!