С первого раза никто не открыл. Нажал повторно.
Ключ замка клацнул металлическим звуком — я переступил порог нужной мне комнаты. Впереди показалась спина высокой девушки. «Это, наверное, и есть Тайра», — подумал я. Она носила модную короткую стрижку, которая в последнее время стала такой популярной среди молодых эйри Димерстоуна.
Я устремился за ней, разглядывая изящную линию длинной шеи. Незнакомая девушка так и не обернулась ко мне, словно знала, что позади неё идёт старый приятель или тот, кого она ждала именно сейчас. Мы прошли прихожую, когда я услышал фразу, слегка охрипшим голосом, видимо, обращённую ко мне:
— Я вызывала вас два дня назад. С тех пор кран в купальной стал течь сильнее.
Она довела меня до нужной двери и развернулась ко мне лицом.
«Ого! Там все в этом пансионе такие… красивые?» — невольно подумал я.
Длинная чёлка спадала на левую часть лица, но я разглядел: заострённый аккуратный нос, небольшие красиво изогнутые губы, напоминающие форму сердца, и заплаканные, с поволокой глаза цвета горчичного мёда.
— Мне нужен саквояж с вещами Иваны Стужевой, — произнёс я сразу, без предисловий и вежливых выпадов со взаимными представлениями.
— Что‑о? — встревоженно прошептала Тайра, и на её глазах навернулись слёзы.
В комнате что‑то упало — и мне навстречу выскочил парень со взъерошенными смоляными волосами.
«Забавно. У девчонки Стужевой есть воздыхатель», — эта мысль меня отчего‑то повеселила.
Время в моей памяти совершило скачок в первые академические годы. Когда мы, совсем юные эйры, строили из себя героев, готовые вечно служить своим возлюбленным эйри и отстаивать их честь в поединках — даже если кто‑нибудь осмеливался дышать с ними одним воздухом. Пантеон наших богинь был изменчив: одних низвергали, а других возносили на самый верх пьедестала с клятвами о бесконечной любви и верности.
М‑да, молодость ветрена и безрассудна — этим и прекрасна.
— Где она? — сдерживал себя крепкий юнец, чтобы не перейти на крик.
— С ней всё в порядке. Жива и здорова.
Кареглазка захлюпала носом и плюхнулась на стоящее рядом кресло, закрывая ладонями лицо:
— Мы не знали, куда она могла пойти. В этом городе у неё никого нет. От этого в голову лезли самые ужасные мысли. В отделе служителей безопасности сказали ждать три дня — только тогда они смогут начать большие поиски. — Она убрала руки от лица и посмотрела на меня пристально припухшими глазами. — Скажите, где она? С ней всё в порядке? Я не знаю, кто вы такой, но мне нужно её увидеть.
Я не успел ответить, как услышал:
— Как вас там по имени? — сквозь зубы процедил побелевший от злости голубоглазый обожатель некоторой хрупкой блондинки, живущей сейчас в моём доме.
— Поаккуратней в обращении к более старшим по возрасту, — про статус я промолчал. Что ни говори, а аристократическое воспитание бесследно не исчезает. — Эйр Элай Баркли, к вашим услугам. Служитель сыска по особо важным делам, контора Гордиана Варда.
Так Ловцы официально значились для всех, кто не обладал доступом к секретной информации.
Он хищно сузил глаза, словно хотел прожечь документ, который я предоставил в подтверждении своих слов.
— Винсент Колдрей, друг Иваны, — руку мне не протянул, да я особо и не настаивал. — Что случилось с Ивой, если вы здесь?
«Какой проницательный молодой человек», — подумал я.
— У меня нет полномочий разглашать тайну следствия, — перешёл на сухой официальный тон. Мне хотелось поскорее закончить это представление и в кои‑то веки вернуться домой.
Его дыхание участилось. Скомканный край рубахи, зажатый в кулаках, указывал на то, что Колдрей на пределе. Но меня это мало волновало.
— Могу сказать одно: ей ничего не угрожает, она в безопасности. — Хотелось самому верить в то, что говорю, но я пытался убедить в этом измотанного злого парня и разбитую переживанием девушку.
Тайра встала с кресла. Лёгкое домашнее платье в пол скрывало очертания её фигуры; виднелись узкие босые стопы. Она вытащила из‑под кровати старый обшарпанный саквояж со сломанной застёжкой, которую Стужева, повинуясь правилу «голь на выдумку хитра», аккуратно закрепила шпилькой для волос.
— Это всё, что у неё есть, — сказала она и попыталась поднять саквояж за ручку, но я опередил её.
Только сейчас я заметил, насколько мала эта комната и бедна в своей обстановке. Даже летательные казармы по сравнению с этой конурой показались настоящими дворцовыми апартаментами.