Но я здесь. Живая.
Невольно вытерла вспотевшие от волнения ладони о домашние штаны и первой села на подушку.
«Ладно, начнём практиковать эту, как там… „расслабленную сосредоточенность“», — решила я.
Баркли последовал за мной: расположился напротив в позе «цветка», скрестив ноги перед собой. Я повторила его движения. Мы сидели молча и смотрели друг на друга в упор.
Элай медленно коснулся ворота домашней рубахи, осторожно вынимая пуговицу за пуговицей из петель — словно боясь меня спугнуть.
Мне хотелось бежать: душа тревожно металась бабочкой в банке. Всем видом я старалась показывать безразличие и мнимое спокойствие.
Края рубахи разошлись в стороны, но я не опустила взгляд ниже глаз Элая. Замерла, боясь даже моргнуть. Дыхание остановилось, как перед прыжком в воду.
Ещё немного — и я умру. Сердце просто не выдержит этот бешеный аллюр.
Баркли смотрел в упор взглядом ярмарочного гипнотизёра, погружаясь в самую глубину моей души.
От неожиданности я вздрогнула, когда мужская рука слегка коснулась меня.
— Тс‑сс, расслабься, — вкрадчиво прошептал Элай. — Дай мне ладонь.
Я перевела взгляд на протянутую руку и неуверенно вложила свою в мужскую. Во рту пересохло. Он мягким, неторопливым движением погладил мою кисть и приложил к груди — в то место, где находилась печать Ловца. Ладонь коснулась мужской груди, и я невольно сжала пальцы в кулак.
— Расслабься. Ты же обнималась уже с одним чернявым парнем, — он накрыл мою руку своей, расправляя пальцы так, чтобы путеводная звезда оказалась под моей ладонью.
Негодование густой смолой закипело внутри, когда до меня дошёл смысл сказанного с ухмылкой в голосе. Я сверкнула яростью в глазах, а он назло улыбнулся шире:
— Представь, что я — это он. Думаю, поможет.
Зря он вспомнил Винса. Ни к месту, ни ко времени. От этой мысли мне стало горько, захотелось плакать. Я отвернулась в сторону, цепляясь взглядом за знакомую сферу мира с всё той же жизнеутверждающей надписью: «Мир в твоих руках». Затем снова пристально посмотрела в глаза мужчине.
— Не смешно. Винс — мой друг.
Так мне хотелось думать…
— Только не говори, что не обнималась с парнями, — продолжал он сверкать своей раздражающей, обворожительной улыбкой.
— Не обнималась. А это имеет сейчас значение? — голос предательски дрожал, в глазах защипало, но я упрямо смотрела на ухмыляющегося Ловца.
В тот же момент вся весёлость слетела с лица Баркли — привычная за эти дни хмурость вновь легла на него тенью.
— Не имеет, — перехватил он вторую мою ладонь, а свободной рукой приобнял за талию. — Закрой глаза, — уже сдержанно, без лишних эмоций произнёс Эл. — И сосредоточься на моих словах.
Я сомкнула веки и кивнула, принимая правила.
Сидя в позе «цветка», мы опять выглядели странно: одна моя рука лежала на горячей мужской груди, прикрывая остроконечный символ; вторая затерялась в крепкой ладони Баркли; свободная рука которого обнимала меня за талию. Оба мы сидели с закрытыми глазами. Его приятно хриплый голос что‑то шептал на ухо.
А шептал он о первой заре, встреченной Элаем на горном пике, о запахе высотных трав, серебрящихся росой, об отливах и приливах древнего океана, о странных людях, встреченных на пути.
От его тёплого дыхания электрические разряды мелким бисером рассыпались по телу, вызывая неведомое ранее ощущение. Мои успокоившиеся мысли гуляли вместе с его неспешными словами, а внутренний взор рисовал фантастические для меня картины тех мест, где я никогда не была.
Я вообще нигде не была…
Как кристаллик соли, брошенный в стакан с водой, я растворилась в пространстве — меня нет. Теперь я маленькая невесомая частица, качающаяся в колыбели огромного непостижимого мира. На душе — покой и гармония.
Наши энергии стремились друг к другу, как магниты. Потоки встречались в точках соприкосновения тел и незримыми змейками перетекали под кожу друг друга.
И только запах моря возвращал меня в действительность. Запах Элая Баркли. Рядом с ним я слышала шум прибоя, чувствовала тёплое касание лучей на лице… и аромат — такой…
— На сегодня достаточно, — прозвучал над головой голос, и я вздрогнула, словно меня окатили ведром ледяной воды.
Он успокаивающе погладил меня по спине — и я снова забыла, как дышать. От неловкости повела плечами, словно сбрасывая невидимые оковы, и отдёрнула руку от печати Ловца. Вторую не успела — он сжал крепче, не выпуская.
Потянул на себя, одновременно поднимаясь с пола и увлекая за собой.