Смотрю в одну точку, считаю про себя до десяти. Успокоиться, только успокоиться. Слова Ивы проходят мимо меня фоном.
Открыл дверь, медленно поднялся с водительского кресла, машинально нащупал в кармане пачку сигарет, закурил. В ожидании неминуемой бури облокотился о дверь моторона. Сквозь табачный дым вырисовывался некогда самый желанный силуэт.
Она шла медленно… полы её плаща развивал в разные стороны беспокойный ветер, словно чувствовавший, что сегодняшний дождливый вечер для этих двоих закончится настоящим штормом — в живых не останется никто.
— Добрый вечер, Элай, — низким тягучим полушёпотом произнесла она, — давно не виделись.
Прикрыл ладонью сигарету от дождя. Глубокая затяжка заполнила лёгкие сладковатым смогом. Закинул голову назад и вместе с выдохом просипел:
— Пошла вон, Рина, — и резко хлопнул дверью.
Она вздрогнула.
— Эл, успокойся… Выслушай меня!
— Эл? Какой, на хрен, я тебе Эл? Забудь дорогу к этому дому и никогда… слышишь? Никогда не приближайся ко мне.
Толкнул ногой калитку. Та открылась скрипучим протяжным звуком, словно вторя моей боли.
Оглянулся. Красный моторон исчез.
Сел за руль, загоняя железного зверя в гаражную часть старинного особняка.
Ива молчала. В её глазах метался испуг.
— Не бойся, — единственное, что сейчас мог сказать.
Вышли из моторона и молча вошли в угрюмый дом. Как всё поменялось за считанную четверть часа. От красивого вечера осталась горстка пепла и сожаления.
Адреналин ещё кипел в моей крови. Ив стояла преступно близко, и я не выдержал… Резко притянул к себе, присваивая обжигающим поцелуем.
Она затихла, лишь робкий ответ окатил моё тело огнём.
Зарылся руками в золотые волосы, вдыхая аромат её тела. Как она пахла…
Целовал жадно, исступлённо. Я нуждался в ней, как зависимый от запретного зелья. Неумелые ласки, несмелые прикосновения гнали поток страсти по венам.
В порыве она подалась навстречу и еле слышно прошептала:
— Э‑элай…
«Эл… что ты делаешь, Эл?» — мысленно вторил себе.
Обхватил ладонями лицо Ив, всматриваясь в затуманенные глаза и любуясь припухлыми губами от моих поцелуев. И тихо, ловя её дыхание, почти простонал:
— Беги, пока не поздно. Не останавливайся.
Выпустил девушку из объятий. Отпрянула… словно обожглась, сбросила морок. Коснулась ладонью своих губ. Замерла, осознавая произошедшее. Медленно развернулась и побежала по лестнице вверх.
Всё правильно.
Беги. Девочка‑Стужа. Беги.
Глава 15. Первый снег
Вбежала в комнату. Букет фиалок в руках мешал запереть замок до упора. Аккуратно отбросила цветы в сторону — всё‑таки первые! — и повернула ключ до конца.
Опёрлась спиной о дверь, прикрыла лицо дрожащими ладонями. Захотелось оказаться на чердаке, спрятаться среди пыльной и забытой рухляди. Провела пальцами по припухшим губам — они ещё горели от прикосновений Ловца. Простонала от нахлынувшего стыда и растерянности.
Но где‑то внутри робкий голос прошептал: «Это было необыкновенно и весьма… приятно».
Первый поцелуй. Вот так — неожиданно. Страстный, требовательный и немного… грубый.
Мимолётная улыбка коснулась губ — и тут же соскользнула. Соскользнула от коротких вопросов, которые толкались в голове, выстраивались в очередь, чтобы услышать ответ: «Ну… и что делать дальше? Как завтра встретимся и что скажем друг другу?»
И вообще… Небесный! Почему всё запутано и непросто?
Встряхнула головой, прогоняя тревожные мысли. В порыве скинула туфли — лёгкий стон облегчения. Как же устали ноги от непривычки ходить на каблуках!
Дошла до широкой кровати, плюхнулась во весь рост звездой и замерла. Только взгляд блуждал по расписному потолку, цепляясь за потёртые рисунки и трещинки.
Рука сама потянулась к волосам, вынула из прядей гребень. Пальцами обвела каждый камушек, словно вырисовывая незатейливый узор. Первый настоящий взрослый подарок — не поделки и открытки с тёплыми пожеланиями, сделанные руками ребят из нашей обители (которые бережно хранила по сей день), а подарок от мужчины…
Приятно думать, что он выбирал его сам. Для меня.
Прикрыла глаза и вспомнила, как Элай осторожно касался моих волос, подхватил локон и закрепил его гребнем, как шершавой ладонью стёр так не вовремя скатившуюся слезу.
Память вновь подсовывала картинки прошедшего вечера — и кровь приливала к щекам, как и несколько часов назад.
Такой странный и удивительный день: первый поцелуй, первая драгоценность — первые дары «взрослой жизни», которые останутся в памяти навсегда.