Его запах — запах солёного моря — сорвал все мои ограничители. Не хватало воздуха от нахлынувшего непонятного чувства. Теряя равновесие, я вцепилась руками в грудь Ловца, бесцеремонно комкая ткань рубахи. Мне хотелось — так же, как на «расслабленной сосредоточенности», — ощутить тепло под ладонями, почувствовать напряжение мышц и прижаться всем телом к нему.
Одурманенная страстью, я до конца не поняла, когда он отстранился и слегка оттолкнул меня в сторону лестничной галереи. Мне не нужно было объяснять, зачем он это сделал. Только услышала брошенное в спину:
— Беги, Девочка‑Стужа. Беги.
Мне нравилось, что он называл меня так.
Улыбнулась — и провалилась в глубокий сон, уже без картинок.
Несмотря на маетную ночь, встала рано. С удовольствием взбодрилась бы чашкой ковея — к которому пристрастилась за время совместного проживания.
Накинула халат и открыла дверь без скрипа. «Лишь бы сосед напротив не проснулся раньше времени». Стоило только об этом подумать — дверь комнаты Ловца резко распахнулась.
Дыхание свело, как от удара в грудную клетку. Я не дышала. Секунда. Две. Спасительный вдох. Внутри обожгло — горячая волна растеклась по телу.
«Он что, караулил за дверями?»
Взъерошенный вид — словно не было ухоженного мужчины вчера. Тени тёмными мазками залегли под глазами, взгляд уставший, брови сведены. Видимо, он так же, как и я, спал беспокойно — а может, не спал вообще.
«А может, всю ночь думал о Райлин?»
Ну конечно, о ней — не обо мне точно. Кто она и кто я…
Райлин — настоящая покорительница сердец. В неё влюблялись с первого взгляда. Я уверена.
Мне стало так нестерпимо тоскливо — и почему‑то больно. Опустила голову ниже.
Домашняя рубаха Баркли была свободно накинута, а пуговицы он просто не застегнул. Белёсые шрамы выглядели как старинные руны забытых языков. Я давно обратила на них внимание, но никогда не решалась спросить, откуда они. Одно ясно: после таких повреждений он восстанавливался долго и мучительно. Мне захотелось коснуться этих старых ран. А ещё… поцеловать, уткнуться носом в мужскую грудь и наслаждаться его теплом.
«Я… схожу с ума».
И когда этот временами несносный Баркли украл мой покой? Никогда прежде не испытывала подобного желания ни к одному из парней нашего тихого городка Залькрайн. Что в этом Баркли особенного? Почему все мысли сводятся к нему — и так хочется смотреть на него вечно?
— Ивана.
Вздрогнула от его полусонного и хриплого голоса и подняла голову.
— Извини за… вечер, — откашлялся в кулак и посмотрел мне прямо в глаза. — И за то, что так бесцеремонно тебя… коснулся.
«Это он о поцелуе?»
Ну конечно — вместо меня он хотел целовать Райлин. А я так, под руку подвернулась.
Не сводя с него глаз, обречённо отступила в свою комнату. Не успела сделать второй шаг — Баркли схватил меня за руку и притянул к себе, оставив между нами небольшое расстояние. Его близость разбивала все мои внутренние щиты. Оставшись совсем незащищённой, от безнадёжности прикрыла лицо ладонями.
— Прости, подобное больше не повторится, — он крепко сжал мои плечи. На мгновение мне показалось, что он прижмёт меня к себе — но что‑то его остановило. — Посмотри на меня, Ива.
Я не смогла…
Хотелось рыдать — а ещё врезать этому эйру за то, что… не знаю за что. Может, за мысли не обо мне?
— Ты… прости, — единственное, что я смогла пролепетать в эту секунду сквозь ладони. — Очевидно, что у вас любовь. Вы, наверное, в ссоре, а тут я. Маячу перед глазами и всё порчу.
Он молча развёл мои ладони в стороны и очень серьёзно — даже с какой‑то жёсткостью в лице — посмотрел на меня.
— Наши ссоры закончились пять лет назад, и эта эйри осталась далеко в прошлом. И мне нравится, когда ты маячишь перед глазами.
— Я не такая, как… Райлин.
— Какая такая?
— Красивая.
Его короткий смешок над головой:
— Кто тебе такое сказал? По мне — даже очень.
— Тогда за что ты извиняешься? Тебе не понравилось меня целовать?
— За свою несдержанность. Ответ на второй вопрос: «понравилось».
Его откровения сняли путы с моих ног — и я облаком, лёгким и невесомым, воспарила над землёй, нет — над всем миром.
Всё‑таки Баркли не выдержал и прижал меня к себе, уткнувшись носом в мою макушку. Я прикрыла глаза, щекой прижавшись к его обнажённой груди — как и желала всё это время.
Больше не думалось о красотке Райлин…
— Хочешь, всё исправим?