— Всё, что касается тебя — секретно. Кроме меня, Варда, Ратиса и Клариссы, в конторе о тебе никто не знает. Я рисковал, отправляясь с тобой в «Династию», нарушил все уставы и ограничения. Твоя квартира — самое незащищённое место, именно там… — он осёкся, повисла пауза на короткий вдох. — И Тайра будет задавать слишком много вопросов. Никто не должен знать, где ты живёшь и чем дышишь. Когда всё закончится, обязательно с ней встретишься. Обещаю.
— Элай, больше ни о чём не попрошу. Только обниму и шепну, что всё в порядке. Она моя семья. Пожалуйста, — схватила его за рукав. От моего прикосновения он крепко сжал руль, костяшки на пальцах побелели. Я видела, как внутри него происходила борьба, как он сопротивлялся.
Поняла: нет смысла упрашивать. Разочарованно откинулась на сиденье, безразлично уставившись в окно моторона.
— У тебя десять минут. За это время не разболтаешь лишнего. Не успеешь — вытащу за шкирку. А дальше — без обид. «Поняла?» — он говорил сдержанно, отпечатывая каждое слово в моём сознании.
Радость мелкими искрами рассыпалась внутри — и мне нестерпимо захотелось его обнять. Сдержалась.
Доехали до нужного адреса молча. На город спускались вечерние сумерки, но было ещё светло.
Моторон оставили у соседнего дома и пешком дошли до нужной парадной. Он вздёрнул руку, отмечая стрелку хронометра:
— Всё, время пошло.
От его команды я ринулась в тёмный проход подъезда — словно на соревнованиях в старших классах пансиона, где мы боролись за сладости и мелкие привилегии.
Элай остался на улице. Он оглядывался по сторонам, всматривался в прохожих. На лице Элая читалась тревога. Он пытался закурить — безуспешно. Нервно смял сигарету и отбросил в ближайшую урну. Пару раз прошёлся из стороны в сторону, украдкой поглядывая на ручной хронометр. Развернулся и резко направился к парадной.
Зайти не успел — навстречу выбежала Ивана.
Успела.
Счастье отстукивало радостный ритм в моём сердце.
Подходя к моторону, я взяла Элая за руку, прося этим жестом остановиться. Он вопросительно поднял бровь:
— А теперь что ещё?
— Элай, я так благодарна за эти незабываемые два дня. Благодарна за подарки, благодарна… — мне так хотелось многое сказать.
Но он опять убрал прядь с моего лица, провёл по щеке, почти касаясь. Этот жест выбил почву из‑под ног — я забыла, как дышать, а говорить тем более.
Моя рука невольно поднялась, кончики пальцев коснулись напряжённых уголков его красиво очерченных губ.
Его глубокий выдох…
Он медленно наклонился. Я подалась навстречу.
Поцелуй — нежный, доверительный, чуткий. Противоположность первому.
Эхо хлопка разнеслось по пустынному переулку. Элай молниеносным движением завёл меня за свою спину и грозно шикнул:
— Не шевелись!
Только и смогла, что кивнуть, широко раскрыв глаза.
— Какая трогательная сцена, — донеслось из арки углового дома. — Аплодирую стоя.
Звук хлопков и голоса отражались от окружающих построек — казалось, что говорят и хлопают в ладоши одновременно из нескольких окон. Из‑за этой шумной какофонии голос неизвестного искажался.
За спиной Элая я ничего не видела, только слышала неторопливо приближающиеся шаги. Человек подошёл ближе, остановился…
— Только игра ваша никчёмная. Сразу заподозрил неладное. Как вас там… Баркли, кажется? Думаю, что и имя вымышленное. Должность и подавно, — злобно процедил Винсент Колдрей.
Я выскочила из‑за Элая, но он успел схватить меня за руку, удерживая.
— А вот и любимица пансиона. Недоступная роза. Оказалась не такой уж и недоступной.
— Винс, прекрати. Голову обветрил на своём мотороне?
— Таким, как ты, парни из пансиона не особо интересны. Да, Ива? Нравятся взрослые, богатые, на элитных моторанах.
— Тебя не должно волновать, кто и что мне нравится. Мы с тобой точку поставили год назад. Давай не будем к этому больше возвращаться.
— Значит, мои поцелуи тебе были не так приятны, в отличие от поцелуев этого эйра. Что же ты не кричишь, не вырываешься?
— Не было у нас с тобой никаких поцелуев. Ты просто… просто… — Меня затрясло от воспоминаний, я начала задыхаться.
Элай прижал меня к себе, поглаживая по спине:
— Успокойся. Дыши ровно.
От него веяло спокойствием и надёжностью.
— Убери от неё свои руки! — почти зарычал Колдрей.
— Малец, ты бы утихомирил пыл. Возвращайся домой, пока не поздно, — холодно ответил Элай.