Он подошёл едва слышно и остановился по правое крыло чёрно‑оперённого напарника.
Они стояли молча, провожая уходящий день. В их глазах творил волшебство потрясающий закат во всех вселенных.
«Spes — Надежда», самая маленькая из трёх светил, наливалась плотной бирюзой и выпускала в разные стороны длинные стрелы ярких лучей. Они едва касались огненно‑жёлтых бликов средней — «Fides — Веры». Самая большая, «Amare — Любовь», вращалась, и из её центра розовый свет рассеивался по всему небу. Этим Amare оправдывала своё название — она дарила любовь.
Отблески трёх солисов смешивались в цветистое марево и подчёркивали силуэты двух ангелов тонким контуром. За окном творилась величественная красота, и каждый из них думал о чём‑то своём.
Ещё мгновение — и этот момент останется лишь в памяти, а голубые Небеса потускнеют, впустив в себя немного серости. На Небесах не бывает тьмы: там всегда свет — временами яркий, временами нет.
Чернокрылый нарушил затянувшуюся тишину:
— Как думаешь, на этот раз блондин или брюнет? На кого ставишь?
Светлый в лёгком недоумении закатил глаза. Его удивляла такая тонкая грань, которая может отделять грандиозное и величественное от обычных заурядных разговоров.
— Опять за своё? Всегда мне проигрываешь. Вроде чёрный ты — споры выигрывать твоя суть. В итоге прав я.
С хитрым прищуром тёмный ангел заглянул другу в лицо и хмыкнул. Одновременно он резко расправил крылья за спиной, словно они затекли от напряжения, а затем сложил их обратно.
— Ну… Мы же почти вечны, надо как‑то развлекаться. Да и свой стилет хочется вернуть обратно.
Белый уловил игривый настрой друга, прищурил глаза — мол, давай‑давай, придумывай. Скривил губы в усмешке:
— Думаешь, на этот раз получится? А если нет? — на последнем слове он так же хлопнул крыльями, как до этого сделал тёмный.
На лице тёмного уже вовсю красовалась елейная улыбочка:
— Не мне тебе говорить, что удача — штука капризная. Когда‑нибудь всё равно повезёт.
Белому не хотелось продолжать столь праздные разговоры. Его интересовали более важные вещи.
— У меня другой вопрос: насколько новенький сможет высоко взлететь? Прошлый не смог дотянуться даже до Третьего неба. А если этот также будет ползать, как одурманенная муха, между Первым и Вторым Не… — он осёкся, с болью во взгляде посмотрел на друга. — Прости, не хотел обидеть.
Чёрный широко улыбнулся, но в глазах незаметно промелькнула печаль. Он не хотел вспоминать прошлое, но друг напомнил невзначай.
Чернокрылый не отставал: у него тоже имелся секрет, как вывести белого из себя.
— Может, дело в нас? Мы… — сделал многозначительную паузу и продолжил: — недостаточно хорошо его подготовили.
От возмущения желваки заиграли на благородном лице ангела, оперение которого искрилось, как утренний снег. Он сквозь зубы процедил:
— В нас?! Такие речи странно слышать от тебя. Как будто ты не в курсе, что у наших с тобой Стражей самый высокий уровень подготовки. И да, ты хоть знаешь, какое прозвище нацепили нам поверх крыльев? — Демонстративно широко расправив крылья, он указал пальцем себе за спину.
— Слышал. И оно меня порой веселит, порой вдохновляет, — поднял указательный палец вверх и прикрыл глаза. — Только послушай, как оно звучит: «Взбиватели пуха». Разве не прелестно? И всё‑таки… Блондин или брюнет? — не унимался тёмный.
— Пусть будет брюнет, — обречённо вздохнул белый и махнул на тёмного рукой.
Чернокрылый не успел произнести очередную колкую фразу, как пространство вокруг завибрировало, задрожало. Они обернулись туда, где гул нарастал, словно рой беспокойных пчёл. Часть стены стремительно закручивалась в спираль, напоминая завихрения далёких галактик.
Когда воронка достигла высоты их роста, из неё вышел Альбед в человеческом облике — с девушкой на руках. По её безвольно свисающим рукам было понятно, что она без сознания.
Тот, кто недавно был вороном, покрутил головой, разминая шею: видимо, проход через портал дался ему нелегко. Проводник не ожидал от Ив такой человеческой слабости. Он был уверен: инициация дала ей силы состоявшегося Стража, и она с лёгкостью должна была преодолеть дорогу Межмирья и спокойно дойти до портала Небес.
Как же он ошибался!
Ему пришлось стать человеком в Межмирье — чего он не делал никогда. Человеческая натура слишком уязвима для этих мест. Только Стражи и Проводники в обличии воронов могли спокойно преодолевать предназначенный путь.
Белые волосы Альбеда напоминали вековую седину. Они были собраны в низкий хвост, и несколько прядей непослушно выбивались, спадая на лицо. Человек‑ворон внимательно оглядел комнату, и его красный взгляд альбиноса остановился на стоящих возле окна ангелах.