После того как очередное письмо ложилось в шкаф поверх остальных, мои ангелы перемещали меня на маленький остров через портал, похожий на тот, через который я когда‑то сюда попала. Проходя сквозь него, я словно уходила на глубину, только выныривала абсолютно сухой.
До сих пор для меня это выглядело волнительно: пространство разрывалось — и ты оказывался в нужном месте. Однажды я спросила их, почему они не могут просто перенести меня на крыльях, в полёте. Они переглянулись и усмехнулись:
— Мы что, тебе драконы из ваших детских сказок — катать тебя на спине?
Больше таких вопросов я не задавала.
Это был остров, похожий на природу Залькрайна. Сложилось впечатление, что его создали специально для меня: сочные зелёные луга, небольшие озёрца, невысокие деревья и много света. Температура была такой приятной, что не жарко и не холодно — ты словно сливаешься с природой воедино, в одно существо. Ведь ничто не должно отвлекать Стража от медитации.
Мне здесь нравилось — если бы не эти духовные практики. Они давались мне нелегко. Всё было не так, как у нас с Элаем, где его холодная энергия стремилась к моей — жаркой. Они проникали друг в друга и создавали правильный баланс в наших телах и в наших тонких материях.
А здесь я, наедине с собой, боролась со своим набором «насекомых» в голове. Сидя в неудобной позе долгое время, я затекала. При этом мучении — именно мучении, а не учении — мысли непременно должны были быть благостными и светлыми. Но нужные, как назло, не рождались. От этого нужная энергия не появлялась — и крылья за спиной так и оставались незаметными.
Эти так называемые духовные практики превратили мою жизнь в ад — если о таком вообще можно думать на небесах. Как я ни старалась, результат всегда равнялся нулю. Это наводило на мысли: «Может, всё‑таки Стражевый компас ошибся? Не я должна быть здесь, не я должна доводить до тихой злости двух крылатых существ».
Я не могла сосредоточиться — за что порой получала презрительно‑высокомерные взгляды в свою сторону и тяжёлые вздохи от Арема. Он считал меня настоящим позором, который долго останется лежать на его крыльях как тяжёлый груз.
Но после мучений, ближе к вечеру, всегда была награда. Они забирали меня с моего маленького островка — и мы всей компанией отправлялись на невероятно большой, как отдельная твердь, остров. И там было море — с бесконечным горизонтом и песчаным берегом. День заканчивался так же потрясающе, как и начинался.
Но это не всё, что меня поразило тогда — и что поражает сейчас. Ангелы, парящие в небесах; гуляющие по берегу молодые Стражи. И все — в лучах закатных бликов.
Оперение светлых ангелов переливалось всеми оттенками белого: от тёпло‑молочного до иссиня‑холодного. Тёмные красовались градиентами от светло‑серого до почти чёрного. Только у моих наставников были чистые цвета: крылья Аремиэля — белоснежные, без единой крапинки, от их белизны можно было ослепнуть; крылья Касиэля — цвета всепоглощающей тьмы.
Поначалу на меня смотрели как на диковинное существо, но никто не осмеливался приблизиться и заговорить со мной. Однажды я попыталась сделать это сама, однако Арем тяжёлой рукой остановил меня, положив ладонь на плечо. Ответов, естественно, я не получила. Это раздражало и нервировало.
Постепенно я успокоилась и наполнилась обыкновенным безразличием.
Я любила этот вечерний ритуал. Мне нравилось ловить отблески заката и наблюдать за столь странными существами вокруг себя. До сих пор я не могла причислить себя к ним, по‑прежнему не верила, что всё это — явь и что я нахожусь среди них.
Лица ангелов были блаженны и умиротворены: глаза закрыты, губы шепчут тихие слова. Но когда их молитвы соединялись воедино, над всеми небесами звучало песнопение невероятной красоты — на неизвестном мне языке.
— О чём вы поёте? — спросила я Касиэля.
— Мы благодарим Небесного за дары, которые получили, — ответил он.
— А я не знаю, о чём молиться.
— Молись о парне, который остался в твоём мире. Разве он не дар Небесного? — неожиданно произнёс Арем.
Он спокойно развернулся, расправил свои белоснежные крылья и взлетел, поднимаясь всё выше и выше, с лёгкостью преодолевая переходы с неба на небо. Его полёт был ярким и стремительным.
Касиэль остался рядом со мной и печально смотрел ему вслед.
— Почему ты не летишь с ним? — спросила я.
Он не посмотрел на меня, лишь сдержанно произнёс: