— Слишком много задаёшь вопросов.
Я никогда не видела, чтобы они летали вместе. Но я заметила: Арем поднимался выше всех остальных, а Кас неизменно оставался рядом со мной.
Глава 22. Небо. Первый полёт
«Ангельский кодекс. Песнь третья»
«Будь опорой для слабых,
Утешением для скорбящих, и пусть твоя любовь
Будет как луч света в сердцах нуждающихся»
— Ангельский мир состоит из семи небес. Только избранные из нас смогли подняться до пятого неба, до седьмого — никто, — с воодушевлением рассказывал Арем.
Но для меня его слова звучали фоновым шумом. Лишь отдельные фразы долетали до моего сонного ума, который упорно не желал запоминать устройство нового мира. Я по‑прежнему не считала себя здесь своей.
Арем перемещался по кабинету, напоминая айсберг в открытом океане — дрейфовал неторопливо и с достоинством. Кас сидел рядом и быстро перелистывал страницы очередной книги. Он часто так делал. Может, читал? Вряд ли он умел делать это так быстро… Хотя кто знает этих крылатых?
Я смотрела в окно «ангельского» кабинета — название звучало странно, но другого я не придумала для места, где проводила так много времени. За тонким стеклом виднелись острова первого неба. Они словно дразнили меня, летая рядом, подчёркивая мою никчёмность: я по‑прежнему перемещалась лишь по нулевому уровню.
Смешно было даже представить, что с моими способностями я смогу взлететь выше — или вообще взлететь. О других уровнях я и не мечтала: крылья не обрела, сил не накопила, медитация тоже не давалась. Однообразие доводило до отчаяния, а время шло. От этих мыслей на душе стало тяжело.
Мой обречённый выдох прервал неожиданный щелчок пальцами перед носом — от него я чуть не упала со стула. Арем осуждающе смотрел на меня, а в воздухе перед моими глазами зависла карта строения вселенной.
— Ещё раз спрашиваю, — его голос прозвучал, словно радиоприёмник включили на полную, — главная твердыня нашей вселенной и сколько уровней небес?
— Уровней семь, планеты три, — протараторила я на одном дыхании.
— Что?! — Арем скривил лицо так, словно его заставили съесть лимон. Удивлённый Кас отложил книгу в сторону.
— Здесь не хватает планет, — уже спокойно продолжила я. — Ещё двух.
— Каких? — учительским тоном спросил Арем.
Кас щёлкнул пальцами — и в моих руках появился карандаш, а на столе легла белоснежная бумага.
«Ненавижу белый цвет, — подумала я. — А раньше он был моим любимым».
— Эта — наша твердыня Этирия, — я нарисовала то, что уже было на карте. — Вот здесь должна быть Селестия, — под карандашом появилась планета чуть меньше нашей. — А здесь — самая большая Арекс. А вот тут вокруг… ангелочки, ангелочки, ангелочки. — По всему бумажному листу, словно снежинки, вылетали нарисованные по‑детски крылатые человечки.
— Ну и где ты видела такие картинки? — заинтересованно спросил Кас.
— На чердаке — в старой книге и на странной пластине, которую почему‑то приспособили под чайные чашки и заварник. Тогда она мне показалась необычной, а ангелочков я приняла за смешных птичек.
Аремиэль и Касиэль переглянулись.
— Фантазёрка, — покачал головой Арем и, как обычно, высокомерно закатил глаза. — Расскажи ей о Первой Ангельской войне. У тебя лучше получается — меня она не слушает. Пойду проветрюсь, полетаю как следует.
Он расправил белоснежные крылья и вышел в окно. Мы остались вдвоём. Некоторое время молчали.
Кас долго не начинал — было видно, что ему трудно об этом говорить. Он постучал пальцами по столешнице и еле слышно произнёс:
— Это было так давно, что даже для нас звучит как легенда. Когда‑то все мы были белокрылыми, но произошёл раскол — по какой причине, никто уже не помнит. Небесное воинство разделилось пополам. Великая была битва: небеса плавились, крылья горели, ангелы гибли. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался Небесный. Он раскидал воинов по разным сторонам. Тем, кто остался верным его клятве, сохранил белое оперение. Отступники в наказание получили чёрное и Великое прощение.
Был создан «Ангельский кодекс»: по нему чернокрылые лишались небес и могли обитать только на нулевых уровнях. С его милости он разбросал нас по разным мирам и лишил памяти. Только «кодекс», словно выжженное клеймо, лёг на сердце — никто не посмеет его нарушить, иначе смерть.
Так и живём: соблюдаем правила, чтим кодекс, несём наказание. Мы не помним себя в этой истории, но по моим крыльям ты поняла, что я из предателей. — Он тяжело вздохнул. — Когда Аремиэль взлетает, я мысленно лечу рядом с ним, но это никогда не заменит настоящий полёт.