— Держи, — Николас протянул картонную кружку горячего ковея. — Согрейся.
Они молча постояли минуту, сделав несколько глотков. Деберг прервал затянувшуюся паузу:
— Кстати, как там Баркли после того случая?
— Оклемался, — кивнул Вард в сторону, где стоял Элай. — А как там тот недоумок с огнестрелом?
— Дак забрали его на следующий день.
— Как забрали?
— Пришли с бумагой от его Величества и вывели Колдрея из‑под стражи. Хотел за ним понаблюдать, но парень словно сквозь землю провалился.
— А что с огнестрелом, за кем числился?
— Не за кем. На нём не было именного клейма.
— Какая‑то ерунда творится, тебе не кажется, Николас?
— Кажется, не кажется — а что делать, прикажешь?
— Смотрите!!! — громко вылетело из толпы.
Николас и Вард резко обернулись на возглас — и застыли. На небе, словно в воду наливали чернила, проступала густая тьма. Собравшиеся оглядывались по сторонам, смотрели друг на друга, мысленно вопрошая: «Что это вообще такое?»
Кто‑то пожимал плечами и отвечал уже вслух:
— То ли необъяснимое природное явление, то ли выходки сумасшедших учёных.
Но что делать — ни те, ни другие не понимали. А тьма продолжала заливать небо, пока голубого не осталось совсем. Даже солнце не смогло пробить этот мрак — последние лучи растворились в бездне. Солнце погасло.
Городские фонари приняли бой на себя, но не смогли победить в этой схватке. Беспросветная тьма обрушилась на город.
Собравшийся народ с ужасом смотрел в небо. Все понимали: нет смысла бежать. Может, так и наступает конец света?
Но что‑то замерцало…
В чернильном небе россыпью вдруг вспыхнули яркие точки — и звёздным дождём устремились к земле. Они становились всё больше и больше… Кто‑то из толпы прошептал:
— Ангелы.
Они величественно спускались один за одним, зажигая факелы, освещая себе путь. Тьма под их ногами невольно расступалась. Отблески огня подсвечивали белые крылья — они напоминали храмовые свечи перед алтарём, в каждой из которых горела надежда.
На лицах обычных военных и горожан отразился ужас и одновременно восхищение: подобное они могли видеть только на старинных фресках.
Следом засветились воронками порталы, открывая путь чернокрылым. Они влетали дерзко, а в глазах красным горел гнев. За ними появились Стражи — их полупрозрачные крылья отливали серебром.
Некоторые из Ловцов увидели «своих», которых они когда‑то нашли и «посвятили». Они молча кивали друг другу и расходились по своим позициям.
Ангелы оттеснили всех за свои спины, выстраиваясь в единый ряд. Затем белые вспорхнули ввысь — для защиты с воздуха. На земле в первых рядах остались чернокрылые, за ними выстроились Стражи. Вспышка в небе — и как по команде у крылатых всех мастей вспыхнули мечи.
Все поняли: намечается нечто страшное.
Глядя на крылатых всех мастей, Ловцы заискрили в руках эфир.
Впервые городская набережная не была излюбленным местом для прогулок — она превратилась в будущий театр военных действий под руководством белоснежного четырёхкрылого ангела. По обожжённым перьям было понятно: он прошёл не одно сражение. Его меч пока был опущен, а серьга в ухе горела, как путеводная звезда во тьме.
Первая линия — Ангелы. Вторая линия — Стражи. Третья линия — Ловцы. Четвёртая линия — военные и все законники: полиция и тайные службы. А там — и остальные горожане, которые проснулись в обычный день и не увидели солнце за окном.
Когда мимо Элая Баркли прошли Стражи, его сердце вздрогнуло. Он лихорадочно всматривался в каждого из них, искал её — самую прекрасную девушку на свете, Ивану Стужеву. Но не нашёл.
Облегчённо выдохнул.
Он был рад, что его девочка — Стужа — где‑то далеко и не будет участвовать в этом безумии. Элай знал: она жива, и с ней всё в порядке. Их выстраданная связь по‑прежнему оставалась сильной — он чувствовал её всем нутром, в каком бы мире она ни находилась.
На улицах воцарилась гробовая тишина. Только часы на городской ратуше отсчитывали своё: «тук‑тук».
Все ждали…
И началось.
Прогремел во всю мощь гром. Земля задрожала. Налетел ураганный ветер. Его сильные, со свистом, порывы ломали деревья, обрушивали мусорные баки на мотороны, срывали крыши, как с игрушечных домиков.
Толпа горожан в ужасе ломанулась в разные стороны: кто‑то падал на землю, кто‑то истошно молился, кто‑то рыдал.
Только Ангелы, Стражи и Ловцы не поддались налетевшему хаосу.
Одновременно с громом боль неожиданно ударила Элая в грудь. Он согнулся пополам и в ужасе прошептал: