Разомкнула глаза, вскочила:
— В бездну медитацию!
Может, бежать к ним, туда? Но как я могу покинуть остров без крыльев и умения строить порталы?
«Демоны преисподней…»
Бреду по мягкой траве в полной растерянности, не замечая ничего вокруг. Руки дрожат, карманный платок холодит вспотевшие ладони; выпуклый узор вышивки скользит под пальцами — и мне кажется, даже успокаивает. Во рту пересохло. Я никак не могу найти себе места, пока меня не отвлекает тихий шум воды.
Ноги сами приводят к роднику — туда, куда я часто хожу после многочисленных часов дыхательной практики и самостоятельных тренировок владения оружием.
Присаживаюсь на край валуна, зачерпываю ладонью воды. Холодный глоток быстро растворяется, прогоняя жажду. Потом долго смотрю на искрящийся солнечными переливами тоненький ручей. Он расслабляет своим журчанием и уносит тревоги, скатываясь по скользким камням.
Подставляю лицо светилам: мягкое, расслабляющее тепло исходит от них и окутывает, словно прозрачным палантином. Прикрываю глаза.
И в моих грёзах вновь — яркие образы моих ангелов и Элая. Они улыбаются и выглядят спокойными. Как же мне хочется верить, что так оно и есть! Радуюсь этому наступившему, пусть и иллюзорному, спокойствию — пусть даже на короткий срок.
— Вот ты какая, Новоявленная? — неожиданно прогремело незнакомым мужским голосом.
Секунда — и я уже стою за огромным валуном: изнурительные тренировки не прошли бесследно. Холодок тонкими иглами пробегает по спине. Я не знаю, чего ждать от этого мужчины. Он стоит далеко, но мне почему‑то страшно: его зловещая аура настигает даже здесь, за камнем.
Не успеваю моргнуть — и он уже возле меня. Ужас сжимает горло, я перестаю дышать. Холодная рука резко хватает меня за подбородок; чёрные глаза смотрят глубоко в душу. Он не церемонится — нагло рассматривает меня, как игрушку, как собственность.
Смахиваю его руку — он хватает вновь, теперь уже больно. Вязкая сила окутывает тело, ограничивая возможность двигаться.
И вдруг его взгляд застывает, руки дрожат. С лица слетает высокомерие, проступает жуткая гримаса.
— Как ты могла? — произносит он сипло, больно сжимая мои плечи. Встряхивает, будто я ничего не вешу. — Столько времени искал тебя среди миров! Стольких убил, чтобы найти тебя, а ты… — он не договаривает, взревывает и отшвыривает меня в сторону. Мелкие камни больно впиваются в кожу.
«Дрянь!» — звучит громко, как приговор.
«Что такого я натворила, что незнакомец так взбесился?»
Но додумать не успеваю…
Замираю в ужасе, не веря, что он это сделает.
Огонь заигрывает в его руке — и он это делает…
Шар взлетает…
К такому я не готова. Мужчина по‑настоящему зол.
Перед моими глазами пролетают все три месяца тренировок: выпад в сторону и кувырок — как учил Касиэль.
Уворачиваюсь — шар пролетает мимо.
Но мужчина не останавливается: в его руках вновь заплясывает пламя.
Ангел, неизвестный мне вид или, может, человек — он ненавидит меня всем нутром. Это читается в презрительном изгибе губ, в тяжёлом надменном взгляде, в резких движениях. В безжалостном лице нет пощады — он действительно хочет меня убить. Только я не знаю, за что.
Огонь слетел с ладони. Яркая вспышка стремительно приближалась.
Как назло — первый настоящий поединок, и такие неравные силы!
Внутри всколыхнулась ярость.
«Да кто он такой, чтобы так со мной поступать?!»
Руки неожиданно потяжелели. Машинально взмахнула предплечьем вперёд, защищаясь — будто в руках был меч. Приём, который Аремиэль заставлял повторять сотню раз, наконец‑то пригодился… но — без оружия.
Зажмурилась, ожидая удара.
Но шар слишком долго не обжигал.
Разомкнула глаза, отшатнулась — чуть не упала. В руках горел меч. Золотой. Сколько раз я пыталась создать его на учебных поединках — а оказалось, нужна смертельная опасность, в которой я сейчас находилась. Тихо, обречённо улыбнулась сама себе.
«Всё‑таки смогла… Жаль, Аремиэль этого не видит».
Перевела взгляд на стоящего напротив. От тихой радости не осталось и следа — холодный ужас заполонил вены. В его руках сверкал чёрный, словно сама бездна, меч. Смоляные длинные волосы ниспадали на дорогой костюм такого же цвета. Мужчина был красив и ужасен одновременно. Весь его внешний вид говорил: он из высшей знати — ангельской или человеческой.
Несмотря на неравные силы, я не была готова сдаться.
«Касиэль сражался бы до последнего — значит, и я буду».
Разбежалась, нанесла первый удар. Он не уворачивался — стоял как вкопанный. Легко отбил — так, что я отлетела в сторону. Снова разбежалась.