Я поднял голову: передо мной стоял мужчина, в глазах которого горел огонь. Я никогда не видел истинного обличия проводника, но догадался сразу, кто он. Меня это не удивило, однако почему‑то я спросил:
— Альбед?
— Он самый, — играючи подкинул светящийся камешек и снова поймал. — Хватит сверлить меня взглядом. Поторопись, времени мало, — спокойно продолжил человек‑ворон.
Мы шли в кромешной темноте по дороге из серебристых осколков. Альбед размеренно шагал впереди. Казалось, его пепельные волосы впитали холодный блеск лунных камней. В этом пространстве полной черноты он был для меня путеводной звездой: пропадёт он — пропаду я.
Время в этом мире исчезло. Я не мог определить, прошёл час или десять минут. Чувствовалось одно: чем дальше мы двигались, тем становилось холоднее. Мороз сковывал движения, лёгкие горели, как при воспалении. Только Альбед шёл спокойно — в одной рубахе.
«Крепкий малый…»
— Ты на удивление хорошо держишься, — это было второе, что я услышал от него после нашего падения в эту тьму. Всё время мы шли молча, не обременяя друг друга пустыми разговорами. — Почему Стражем выбрали её, а не тебя? Странно.
— Я Ловец, может, поэтому?
Жгучая боль пронзила плечо. Я замер, осознавая ужасную вещь: на моей руке растекался порез. Чёртов порез от самого настоящего меча…
Мы бежали, оставляя за собой лунный шлейф пыли и тонкую дымку от горячего дыхания. Холод становился сильнее.
— Мы так и будем бежать целую вечность? — заорал я в полный голос.
— Уже близко! — крикнул Альбед. — Ещё немного — и можно открывать портал.
— Открыва-а-ай! — прошипел я охрипшим голосом — то ли от холода, то ли от рвущихся наружу эмоций.
— Как только выйдем на край межмирья — пока рано. Это буферная область. Никто из обычных смертных не должен пересекать грань из вашего мира в Небесный. Только для тебя сделал исключение — ради неё.
— Ива-а-а-а! — мог только простонать её имя, когда невидимый меч рассёк моё бедро. Только её он рассёк по‑настоящему.
Припадая на одну ногу, я бежал ещё быстрее — к финальной точке бесконечной дороги.
Альбед резко схватил меня за плечо:
— Мы на месте. Представь её — так быстрее попадёшь к ней.
Я воссоздавал её образ по мелким крупицам: глаза — чистейшие изумруды; волосы — нежный шёлк, который я так любил трогать. Запах — земляника и первый холод, ещё мягкий и хрупкий, как замерзающая вода последних ручьёв.
Пространство задрожало. Плотная тьма «вздохнула», закручиваясь кольцами, словно от брошенного камня. Разошлась и схлопнулась.
— Спаси её, — донеслось эхом вслед от ворона‑альбиноса.
Оказался я на огромной поляне — таких в моём мире тысячи. Но… три солнца — поистине чудо. Мне было не до него: мне нужно найти Ив.
Крик — совсем рядом. Такой знакомый… Сердце споткнулось.
Голос, который я не слышал долгих три месяца. Хотел слышать радость, а услышал боль, испуг, обречённость. Я бежал на крик Иваны, рассекая пространство, шепча: «Держись, милая, я рядом». В руках уже искрил эфир.
Берег. Золотой песок. Почти идеальная картина — кроме одного: Ив лежала у кромки воды изломанной птицей. Над ней возвышался ангел. Он стоял спиной. Огромные чёрные крылья трепетали, в руках сверкал меч. Несмотря на свою совершенную красоту, чернокрылый был так чужд этому миру.
— Отойди от неё, — решительно, без доли страха. Хладнокровный взгляд, готовый встретиться с врагом.
Он резко развернулся:
— Ты ещё кто такой? — прищурился он. — Ну‑ка, ну‑ка… — Его глаза затопило красным золотом. Взгляд постепенно, слой за слоем, проникал внутрь.
Но ведь и я не простой. Смотрел в упор, представляя в сознании холодные реки, северные льды. Его огонь ослаб. Мне удалось вышвырнуть соперника из своей головы.
Он ухмыльнулся:
— А не ты ли отец ребёнка?
Такую новость я точно не ожидал услышать — тем более от него. Сохранил хладнокровие, не дав ни одной мышце дрогнуть.
— Я сказал: отойди от неё.
— А то что? Убьёшь этим маленьким шариком? — Он захохотал так, что, казалось, собиралась гроза.
Он подходил медленно, волоча меч по земле и оставляя выжженные следы.
Я замахнулся. Эфир полетел в него. Не промахнулся, но он стряхнул его, как скользкую ткань. Ему нравилась эта игра, она его забавляла.
— Давай устроим дуэль. Просто убить тебя скучно, а я давно не упражнялся, — захихикал он, словно псих. — На кону её жизнь. Выиграешь — останется жива. Даже смешно представить: я и ты. Ладно, так и быть, смертельно поиграем.
— Моё условие: убирай крылья и меч. Только борьба и никакого оружия.