Она знала: будет слушать его вечность.
Он шептал текст письма, выученного наизусть. Только в каждое её предложение вплетал свой ответ. Элай вёл диалог с ней через письмо, написанное три месяца назад. Каждая строка обжигала ухо, а затем следовал поцелуй — символ печати непоколебимости сказанного. По щекам Ив текли слёзы. Он целовал солёные губы, вытирал пальцем нависшие капли на ресницах, обнимал крепко. Она не верила, что может быть такой счастливой.
— Хватит плакать. Пойдём, покажу кое‑что, — вскочил с кровати и потянул её за руку.
Она поддалась и пошла за ним.
Они вышли из комнаты. Ив, как маленькая девчонка, запрыгала от счастья. Она радовалась, что это был дом Элая. Но немного другой.
— Хотел, чтобы ты вернулась по‑настоящему в свой дом. Три месяца ремонта — и смотри, какая красота. Мой старый дом благодаря тебе помолодел, — Элай широко улыбнулся, а Ив не могла отвести от него глаз.
Они спускались по свежим половицам, держась за покрытые новым лаком балясины. Запах — смесь дерева и краски — ещё витал в воздухе. Вычищенные ковры красовались первоначальным узором. На чистом стекле светильников играли лучи.
Ив улыбалась всё шире и шире. Она знала, куда он её ведёт: узкий проход, стеклянная дверь — оранжерея.
Они остановились на пороге, любуясь торжеством красоты. Сад дышал жизнью. Всё цвело. Густой цветочный аромат пьянил голову. На столике стоял её цветок — Пустынный Толстолист. Она видела, что Элай особенно берёг эту несуразную колючку. Ивана подошла к цветку и поздоровалась, как со старым другом.
Когда она впервые оказалась здесь, за окном лежал снег. Сейчас стройные деревья и пушистые кустарники утопали в зелени.
Элай вёл дальше. Дверь из оранжереи в сад открылась. Ивана с восторгом ребёнка посмотрела на Элая. Как же она хотела тогда, три месяца назад, погулять здесь!
Он улыбнулся и переступил через порог.
Они шли по узким тропкам старого сада. Древние деревья качались, словно приветствуя гостей. Весенний ветер, как заботливый друг, укутывал теплом. Солнечные лучи, словно озорные мальчишки, прыгали с ветки на ветку.
Вышли к беседке. Там — небольшой круглый столик, укрытый белой скатертью, чаша с фруктами, два бокала и ребристый графин с травяным напитком. Рядом — мягкие пуфы.
Он не дал ей сесть за стол. Встал на одно колено. Ив не шевелилась. Зелёные глаза широко раскрылись — то ли от восторга, то ли от ужаса. Её маленькое сердце замерло.
Элай взял тонкую ладонь Ив в свои руки, погладил каждый пальчик. Тёплое кольцо обняло безымянный палец.
— Мне не нужно отвечать, я знаю, что ты скажешь. Но традиции есть традиции. Поэтому… Ивана Стужева, станешь ли ты моей женой?
Коротко в ответ:
— Да.
Элай не поднимался с колена. Он прислонился головой к слегка округлившемуся животу и нежно поцеловал.
— Здравствуй, маленькая Лина.
— Лина?
— Ангелина. Но ей больше нравится Лина, — и нежно погладил живот. — Маленький ангелочек с еле прозрачными огненными крыльями.
Ивана положила руки на живот:
— Наша девочка, Ангелина. Огненная Лина.
Весна шла полным ходом.
Гордиан Вард ещё до рассвета уехал в Залькрайн.
Полин осталась дома одна. Она готовилась к этому дню последние три месяца, а сейчас не находила себе места. Сходила в ближайшие лавки за продуктами, приготовила праздничный ужин. Осталось только накрыть на стол — но это она сделает позже. А сейчас она смотрела в окно и ждала, возможно, одного из самых важных людей в жизни.
Время близилось к шести пополудни. Скоро приедут. Полин нервно накрыла на стол и ждала. Она не считала, сколько раз прошла из угла в угол, — просто не находила себе места. Мохнатый Грегори ходил следом, пытаясь успокоить хозяйку.
Звонок в дверь пропел тонкой трелью.
Грегори, виляя хвостом и громко лая от радости, побежал к двери.
Полин сглотнула и, с бешено колотящимся сердцем, щёлкнула замком, отодвигая задвижку.
Они с волнением смотрели друг на друга. Гордиан поглаживал вихрастую макушку мальчишки, словно успокаивая — то ли его, то ли себя.
Полин протянула ладонь гостю:
— Здравствуй! Меня зовут Полин.
Мальчишка внимательно посмотрел на протянутую руку, затем — пронзительно в глаза Полин:
— Здравствуйте! Я Рэйстан, можно просто Рэй. Значит… — он запнулся, — ты будешь моей мамой?
— Если захочешь — буду.
Он не подал ей руки в ответ. Бросился обнимать, как родную мать, и тихо, со всхлипом, произнёс:
— Хочу.
Новый мир его раздражал. Ненавистные кровавые рассветы и закаты. Бесплодная, выжженная земля. Скалистые чёрные горы и пепел. День жарил огнём, ночь сковывала льдами. И ни одной живой души. Это действительно была «Падшая звезда».