— Да, милая. Но… Тебе не кажется, что оно слишком откровенно? Твоя грудь… — осторожно начала графиня, но ее жёстко перебили:
— Маменька, будь ты более раскованной и современной, отец бы не завел себе фавориток, которые, в отличие от тебя, умеют себя подать, показать то, от чего мужчины просто не могут устоять.
Жестоко? Да! Но Виктария — дочь своего отца. Эгоистичная, своенравная, что такое моральный облик — знающая только по словам матери, которую никогда не слушала, поймав отца на измене. С того дня для себя она решила: ее муж будет только с ней, она из него все соки выжмет, чтобы на сторону даже не смотрел.
Она всегда считала, что родительница сама виновата в происходящем, слишком забитая и никакая, слабая и безвольная. И пусть эта женщина дала ей жизнь, но родной девушка ее не считала, только отца любила.
— Что ж, милая, желаю удачи, надеюсь, своим развратным видом ты сходу покоришь Его высочество, но потом не рыдай, если окажется, что его внимание распространяется на одну-две ночи.
Сохраняя достоинство, графиня покинула гостиную, оставляя дочь одну. Слова удивили девушку. Неужели ее забитая мать решила высказаться в кои-то веки? Но как подумала, так и выбросила эту мысль из головы. Выходя, женщина заметила супруга, с виноватым видом посмотревшего на жену, а потом строго на дочь.
— Дорогая, я прошу прощения за Виктарию, — начал граф, протянув руку, от которой отшатнулись, словно это была ядовитая гадюка.
— Что вы, Ваша Светлость, она абсолютно права. Твои развратные девки явно лучшие наставницы для нашей дочери, чем родная мать. Вот только потом не вини меня, когда она окажется или в борделе, или в качестве фаворитки одного из лордов, потому что опороченные леди никому в супруги не нужны.
— С моей дочерью никто не посмеет так поступить, — отчеканил мужчина и с удивлением поймал ехидную усмешку жены. В этот момент он вдруг посмотрел на нее по-другому. Даже подался вперед, но его облили таким презрением, что граф отшатнулся. И в это самое мгновение до него вдруг дошло: все это время он был слеп, а сейчас прошлого уже не вернуть.
Высказавшись, графиня удалилась, высоко держа голову. В тот момент на ее слова никто не обратил внимания. А зря… Как выяснилось позже, они оказались пророческими.
***
В весьма скромном имении баронессы Родетар тоже царила суматоха. Но в отличие от двух других претенденток, здесь остро стоял вопрос денег. Все более менее сохранившиеся платья вышли из моды пару лет назад. О драгоценностях и подавно не слышали с того времени, как покойный барон проиграл приданое собственной жены, в том числе и родовые драгоценности вместе с артефактами. А потом от горя напился в третьесортной забегаловке, возле которой его и нашли утром с перерезанным горлом.
Вдова вместо скорби вздохнула с облегчением. Вот только проблема у нее с дочерью осталась — деньги. Источник дохода у нее был, но настолько маленький, что им с дочерью хватало только на еду и на оплату прислуге. Без нее они бы точно не справились.
Когда им пришло приглашение на бал да ещё и с пометкой «одна из возможных невест», обе очень сильно удивились. Все знали, что невестой принцу, пусть и младшему, может быть только достойная девушка, магически одаренная или та, кто принесет выгоду монаршему роду. А какая с них выхода? Ни денег, ни земли, как таковой, даже уникальные артефакты и те давно проданы и пропиты бароном. Но Императору не возразить. Надо, значит, надо.
Женщина схватилась за голову. Неужели во дворце узнали, что ее дочь — усилитель магии? Но откуда? Эта информация тщательно скрывалась. Определить подобный дар сложно, практически невозможно. Ни один индикатор-определитель силы не покажет подобного. Тогда откуда? Или это всего лишь стечение обстоятельств?
В случайности женщина давно не верила, прекрасно понимая, тут скорее закономерность. Наверняка на балу ее ожидает сюрприз, так как не могла она поверить в альтруизм монаршей семьи. Все прекрасно знали, Император никогда ничего не делает просто так. А уж приглашать фактически нищую дебютантку, даже еще и в качестве возможной невесты — нонсенс. И сделано это для какой-то цели.
Баронесса тяжело вздохнула и покосилась на дочь, как бы ей ни хотелось вывести юную красавицу в свет, но проблема наряда никуда не делась. А без него во дворец лучше не соваться, местные пираньи сожрут еще на подходе. И женщина всеми силами желала оградить дочь от насмешек и издевок. И тогда баронесса старшая решила обратиться к приятельнице, с которой раньше неплохо ладила. Пусть она сейчас герцогиня, но вдруг не откажет. Все же ее дочь по комплекции такая же, как ее Фильда.