Последующие события отложились в памяти отдельными фрагментами.
Кадр первый:
Бьющий по глазам яркий свет. Ослепительная белизна стен. Холодные, невероятно красивые и совершенно равнодушные глаза на высокомерном лице юноши. Его дёрганые нервные движения, красивые кисти рук и презрительный возглас, резанувший по сознанию:
– Баба? Какого Граха, то ребенок, то старик и напоследок это. Хотя… Чего еще можно ожидать от моей сестренки. Сама убогая и отражения такие же.
Кадр второй:
Золотые прожилки на мраморном белом полу. Скрюченная обнаженная женская фигурка в круге из алых иероглифов. Безжизненной змеёй на полу обрезанная фиолетовая коса с вплетенной в нее голубой лентой. («Необычный цвет волос…») Взмах длинных ресниц, усталость и обреченность в потухшем взгляде огромных глаз на бледном до синевы лице юной девушки.
Кадр третий:
Из рук юноши вырываются две прозрачные ленты.
Первая оплетает девушку и всосавшись под кожу вырывает из тела светящийся двойник несчастной, оставляя на мраморном полу неподвижную куклу.
Вторая впивается в мою грудь. Тело пронзает боль, а сознание накрывает паника. («Это конец») Дыхание сбивается, перед внутренним взором всплывает улыбающиеся лицо сына. Приходит абсурдная для ситуации мысль: «Днем обещали жару, а я вытащила мясо для шашлыка из холодильника, если не замариновать, испортится».
Кадр четвертый:
Наблюдаю как в унисон ударам сердца, из моей груди медленно, толчками вытекает густой свет. Растерянность. Поднимаю взгляд и спотыкаюсь о сочувствие в глазах призрачной девушки. Глаза в глаза – два существа, попавшие в западню. («Не знаю, как ей, а мне есть за кого и за что бороться. Так что посмотрим еще кто кого. Засранец!»).
Глаза в глаза. Воля и смирение. Жажда жизни и ожидание конца. Всем своим существом потянулась к призрачной девушке, пытаясь взглядом передать свои мысли: «Дорогая, борись! Ты еще слишком юна, чтобы умирать, а жизнь слишком прекрасна, чтобы отдавать ее без боя. Ты не одна! Вместе мы сможем с ним справиться».
Кадр пятый:
Вытянутая струной девичья фигурка, напряженно сжатые кулачки, хищный прищур глаз, решительно поджатые губы и жгучая ненависть в обращенном на юношу взгляде. Легкий кивок остриженной головой и рывок.
Призрак буквально просачивается в юношу. Лента, тянущаяся к моей груди, натягивается. Секундная заминка. Резко откидываюсь назад, отрывая от себя часть светящейся субстанции, но получаю свободу.
По инерции лечу назад. Периферическим зрением замечаю, как оторванный от меня светящийся кусок получив ускорение от разрыва ленты влетает в тело девушки. Темнота.
Кадр шестой:
«Ненавижу комаров!» Березы, подосиновик, машина, дорога, дача, высокая температура, неделя затворничества, осознание и принятие случившегося. На третью ночь пришли сны…
ГЛАВА 2
- Снотворное не помогает. Стоит задремать, оказываюсь в тумане, а из груди золотая нить в пустоту и чувство такое мерзкое, будто потеряла что-то важное, а что не помню. Третьи сутки нормально не сплю.
- Тань, может, тебе к психологу?
- Ага, лучше сразу к психиатру. Так и представляю свой запрос: - Знаете, я тут намедни за грибочками в лес прогуляться вышла и в портал меж мировой провалилась. Насилу ноги унесла. Теперь кошмарами мучаюсь. Как задремлю в тумане оказываюсь. Поможете? Знаешь, что бы я посоветовала такому клиенту? Палату номер семь, где Наполеон с Пушкиным в картишки перебрасываются.
- А какие у тебя еще варианты?
- Не знаю, думать надо и как-то выспаться…
Выспаться удалось достаточно скоро. Организм оказался мудрее. Он просто в какой-то момент вырубился, не выдержав нагрузки и отказался просыпаться до полного восстановления, оставив меня один на один с туманом.
Туман оказался переходом в комнату, где на кроватях спали двое: юноша, чей равнодушно–брезгливый взгляд, когда–то сменился на панически–ненавидящий и девушка, в чьих глазах безразличие уступило место решимости.
Понадобилось время, чтобы принять новую для меня действительность, где параллельно существовали два мира: обычный и тайный (мир моих сновидений).