Молодой человек, как и положено, в таком случае, глазел на местных дам с восхищением. Но каким-то слишком уж абстрактным.
— Севушка, ты, и правда, согласен взяться за воспитание Яноша?
— Мне кажется, я уже взялся, — пожал плечами Всеволод.
— В таком случае, помоги ему избавиться от одного недостатка.
— Какого? — в голосе Севы ясно слышалось, что на его взгляд, Янош вообще не имеет недостатков. Впрочем, на мой тоже.
— От девственности. Знаешь, в его годы это уже малость неприлично.
По озабоченному лицу Всеволода я понял, что он принял мое поручение со всей серьезностью и ответственностью.
— Если бы вы поручили мне это в Медвежке, я обольстил бы парня за пять секунд. Знаете, какие там есть девушки?
— Я пробовал, Сева, но он ждет настоящей любви. Да ты ведь и сам знаешь, что как только Янчи поселился у меня, во дворец немедленно возник постоянный приток женщин в возрасте от шестнадцати до шестидесяти.
Всеволод засмеялся.
— Ваша правда, Яромир. Но все равно, здесь, в незнакомой стране, это будет нелегко.
— Да я не говорю, что обязательно здесь и сейчас. Это уж как получится.
За подобными разговорами, мы незаметно вернулись в порт. Учитывая, что это совсем незнакомая страна с незнакомыми обычаями и неизвестными нам законами, Лучезар оставил на корабле обоих своих помощников — первого помощника Ратибора и боцмана Милорада. Увольнительные же вообще пока не дал никому. Дескать, это всегда успеется. Зато помощники капитана получили приказ на всякий случай готовить судно к выходу в море — запасаться свежим провиантом, водой и все такое прочее.
Мы поднялись на борт корабля и застали и Ратибора и Милорада в страшном волнении. Завидев нас, они торопливо подошли и Ратибор, как старший, принялся докладывать:
— Господин капитан, как только вы ушли, к нам на борт поднялся человек из портовой службы и сказал, что махараджа Бомбея хочет встретиться с купцами из Верхней Волыни. Дескать, оттуда еще никто пока не приезжал, для него это диковинка.
Я перевел взгляд на Милорада. Тот смирно стоял рядом и ждал, когда придет его черед вставить слово. По его хитрому виду я понял, что ему есть что сказать.
— Что, Радушка? — спросил я.
Милорад вздохнул. Ему не очень нравится, когда я говорю ему «Радушка» в официальной обстановке, хотя обычно он от этого просто тащится. Особенно когда я говорю это, исполняя обязанности матроса.
— Если позволите, господин Яромир, то местный махараджа еще совсем молодой человек. Ему лет двадцать, если я правильно понял. Вот парню и интересно послушать рассказы о чужедальних чудесах.
— Чудес ему захотелось, — усмехнулся я. — А у самого леопарды по улицам бродят, вместо обычных кошек.
— Леопарды? — переспросил Ратибор.
— Да, Боренька, — подтвердил я. — Вообще-то они должны охотиться на антилоп, но совсем обленились ракшасы!
Оба помощника обменялись понимающими взглядами и вопросительно посмотрели на Лучезара. Того обеспокоило сообщение помощников о предстоящей встрече с махараджей и ему было не до шуток.
— Господин Яромир не шутит, господа. Но это детали. Что это за чин такой, махараджа?
— Мы спросили, — отозвался Ратибор. — Говорят, что это князь провинции. В Индии около пятидесяти провинций, в каждой есть свой махараджа.
— Двадцать лет, — протянул я. — Он еще совсем мальчишка. От него можно будет ждать абсолютно любого.
— Вы стали королем в восемнадцать, — напомнил Всеволод.
— Все так, но ты уверен, что индийские законы также не допускают к власти разных безответственных типов, как и верхневолынские? Вацлав рассказывал, что в некоторых странах королям, или там князьям, можно практически все.
— Вы думаете, что если бы вам тоже можно было бы решительно все, то вы вели бы себя по другому? — недоверчиво переспросил Всеволод.