Боцман покачал головой и отошел. Я продолжил тусоваться с командой на палубе, поглядывая время от времени на своего гостя. Ловок же, зараза! Может и правда помочь ему со снастей навернуться? Сам-то он вряд ли сверзится… Я вздохнул. Все равно так я не поступлю. Хотя это и решило бы проблему. Я аккуратно закрепил конец и крикнул.
— Положи корабль в дрейф, Зарушка!
Лучезар отдал команду. Милорад с улыбкой проворчал:
— И какой морской слон помешал вас приказать это до того, как мы провели предыдущий маневр?
— Слоны бывают розовыми, а не морскими, Радушка, да и то спьяну. Да, Севушка, проследите там за нашим гостем. Я хочу помедитировать без помех.
— Не беспокойтесь, Яромир, к нему приставлены двое. Как к вам. Только для другой цели. И какого ракшаса вы запретили мне набрать народу побольше?
— Нет, господа, это уж слишком! — засмеялся я, — Вы что, устроили соревнование на самое цветистое ругательство Аравийского моря?
— Можете идти на нос, Яромир, — позвал Лучезар.
Мы со Всеволодом прошли на нос, разделись и спустились в парус. Медитация слегка прояснила мне мозги. Я окончательно решил оставить вопрос, пока он малость дозреет, и подождать, куда кривая вывезет. Поднявшись на борт, я встретил изумленный взгляд Пушьямитры.
— Господин Яромир, вы долго болели? Позвольте, я проведу с вами курс оздоровительного массажа. Если вы не держите на меня зла, вы позволите мне помочь вам.
— Массаж? А зачем?
— Для поправки здоровья и общего укрепления организма. Даже жаль, что вы маг. Я бы мог сразу прихватить с собой своего личного врача. Ну, ничего. До Карнатаки я смогу проводить массаж сам, там же махараджа Рамгулам предоставит вам лучшего врача.
Я с сомнением посмотрел на Пушьямитру, но тот уже загорелся идеей.
— Господин Всеволод, у вас массажное масло есть? Позвольте мне взять.
— Постой, Пушья, я не доверяю восточной медицине, — остановил я молодого человека.
— Вы не доверяете мне, господин Яромир, но клянусь вам именем Кришны, что я просто хочу как-то оплатить свой проезд. Вы взяли меня на свой корабль, вы не выбросили меня за борт и даже не высадили в шлюпку. Я ведь понимаю, что у вас свои планы, в которые я не вписываюсь никаким боком! Но прошу вас, господин Яромир, позвольте мне помочь вам. Разве вам не хочется немножко окрепнуть?
— Я еще не решил, что с тобой делать, Митра, — рассеянно возразил я, закутываясь в халат.
Пушьямитра опустился на колени и обнял мои ноги.
— Позвольте мне массировать вас.
— При одном условии, Пушья. Ты не станешь больше опускаться на колени, пока не придет надобность в соблюдении твоих любимых церемоний. Обычаи Верхней Волыни дозволяют подобное обращение только в самых крайних случаях. А я, покамест, орденом тебя награждать не собираюсь.
— Простите великодушно, господин Яромир. Я просто стараюсь обычной, для Бхарата, вежливостью загладить свою прошлую грубость. Поверьте, я не перестаю сожалеть о ней.
Я почувствовал, что если услышу еще одно извинение, то завою на марс. Я имею в виду не планету, а воронье гнездо на грот-мачте.
Я положил руку на голову все еще коленопреклоненного махараджи и провел по кудрявым волосам. Конечно, Пушьямитра практикует магию, но все ж таки, мага обмануть трудно. Да, намерения у махараджи были чистые и зла он мне не желал. Честно говоря, меня беспокоило то, что я читал когда-то об их восточных искусствах. Я слышал, что ежели надавить на какие-то определенные точки на теле, то человек тихо и мирно скончается. Махараджа, без всякого сомнения, владел всеми боевыми искусствами кшатриев. По крайней мере, так назывались воины раньше. Во времена старых махараджей. Думается, при новых ничего не изменилось. Я вздохнул и решился:
— Встань, сын мой. Я принимаю твою помощь.
Махараджа радостно встал.
— Пойдемте, отец мой, я буду служить вам, как самый почтительный сын, клянусь своей жизнью, клянусь жизнью матери, клянусь солнцем Бхарата.
Я позволил махарадже поцеловать мою руку и даже поцеловал его в лоб. Знать бы еще, как ведут себя в Бхарате почтительные сыновья…
Все четыре дня пути до Мангалуру махараджа Пушьямитра вел себя как пай-мальчик. Он работал на палубе, дважды в день делал мне оздоровительный массаж, рассказывал о Бхарате. Иногда я даже начинал путать его с Яношем. Тот тоже любил быть полезным. А чтобы не отставать от надменного индуса, он читал вслух специально отобранную литературу во время сеансов массажа. Пушьямитра отнесся к этому одобрительно. К тому же, он не знал, как правильно отнестись к социальному статусу Яноша. Я называл Янчи своим воспитанником, а на индийский лад это было немало. Впрочем, на верхневолынский тоже.