Нас удивляли, хотя и не поражали, как в первый раз, леопарды, антилопы, обезьяны и змеи. Пожалуй, не в меньшей мере, нас удивляла бурная растительность острова. Мы вдыхали аромат цветущих садов, в то время, как на деревьях виднелись уже вполне зрелые фрукты. Такое возможно только в тропиках!
Мы проехали между деревянных домов, окруженных садами, в которых ленивые кошки отпугивали антилоп подрагивающими во сне усами, в двухэтажный мраморный дворец махараджи. Пушьямитра быстро соскочил со своего слона и помог сойти нам с Джамилей.
Ракет Кумар пригласил нас во дворец. Мы вошли. Собственно говоря, мы уже были во дворце махараджи Бомбея. Правда, тогда, из-за слишком уж кратковременного визита нам ничего не удалось рассмотреть. А жаль, тронный зал был поистине великолепен. Я ожидал, что здесь нас тоже проведут в тронный зал и поставят на положенное, согласно церемониалу, место. Но нет. Нас проводили в небольшую столовую. Собственно небольшой ее назвал Ракет Кумар, извиняясь перед нами. Его племянник, де, сказал, что мы путешествуем инкогнито и не желаем пышных приемов. Но пусть искренность его, Ракета Кумара, сердца компенсирует вынужденную скромность приема.
На самом деле мы пришли в просторную, светлую комнату. Стены были украшены шелковыми гобеленами, украшенными золотом и драгоценностями, весь пол был устлан ковром, в котором ноги утопали по щиколотку, посреди комнаты стоял стол, окруженный низкими, удобными креслами. Там уже ждала нас полная, среднего роста женщина, закутанная в тяжелую от украшений ткань. Ракет Кумар представил ее как Рамрати — свою жену. Там же находился молодой человек — лет шестнадцати — сын и наследник махараджи принц Ашока и его четырнадцатилетняя дочь Кунти Деви.
Ракет Кумар предложил садиться. Сам он сел во главе стола, меня, как почетного гостя, усадил по правую руку. Джамилю усадили рядом с хозяйкой. Пушьямитре было предложено место по левую руку Ракета Кумара, но он сказал, что предпочтет сесть рядом со мной и служить мне. Почетное место досталось Яношу.
— Сын мой, — я попытался возразить, — сейчас ты в доме у дяди, и ему было бы приятно поговорить с тобой.
Пушьямитра покачал головой.
— Дядя предпочтет поговорить с вами, отец мой. Все что он хотел мне сказать, он сказал уже очень давно, а теперь лишь повторяет, что пороть бы меня надо, да некому.
Я улыбнулся, потрепал молодого человека по плечам и встретился с удивленным взглядом Ракета Кумара.
— Каким чудом вы достигли такого результата, господин Яромир? — изумился он. — С тех пор, как умер Рамануджа, отец Пушьямитры, Пушьямитра еще ни с кем не был так вежлив.
Я пожал плечами. Да и что я мог сказать? Я мельком взглянул на лицо Пушьямитры и увидел, что тот покраснел от досады и гнева. Я ободряюще сжал его руку.
— Думается, вы просто давно не видели своего племянника, господин Ракет Кумар, — возразил я.
Молодой человек принялся подкладывать мне в тарелку различные яства. Причем, как я с удивлением понял, он старался учитывать мои вкусы, и дать мне попробовать хотя бы по чайной ложечке экзотические для меня блюда.
— Откушайте, отец мой, — вежливо попросил молодой человек. Я принялся за обед. Честно говоря, мне так и не удалось сосчитать, сколько блюд подал к столу дядюшка моего названного сына. Но зато мне без особого труда удалось заметить, что история, которую поведал дяде Пушьямитра, не доставила тому удовольствия. А по некоторым выразительным взглядам Ракета Кумара я понял, что он был прекрасно осведомлен обо всем заранее и выжидал, чтобы выдать дочь замуж за победителя. То, что Пушьямитра решил жениться на дочери хайдарабадского махараджи, Ракет Кумар принял с плохо скрытым раздражением. В самом деле — непорядок. Родной племянник собирается жениться на ком ни попадя, а у него дочь на выданье! Ох, дела.
Но самое гадкое в этой истории было то, что винил Ракет Кумар во всех своих неприятностях меня. И тихонечко так подзуживал своего племянника. Вот Пушьямитра отрезал кусочек какого-то экзотического плода и предложил мне:
— Попробуйте, отец мой, вам понравится.
Ракет Кумар с нарочитым удивлением поднял брови и проговорил:
— Все-таки, чтобы так воспитать моего непутевого племянника за какую-то неделю, вам, вероятно, пришлось пороть его дважды в день, господин Яромир.
— К сожалению, нет, — отозвался я, сжимая пальцы молодого махараджи. — А жаль — это был бы новый для меня опыт! Махараджа Пушьямитра воспитан так, что может служить эталоном поведения молодого человека.
— Что ж ты так долго скрывал свои таланты, племянник? — продолжал Ракет Кумар.