— А моя одежда?
— Я взял ее с собой, — отозвался махараджа.
— Ох, нужно было меня все-таки разбудить, сынок.
Махараджа отмахнулся было, но внезапно обеспокоился.
— Вам не нравится, что ваши подданные видели вас в таком виде?
Я оглядел себя. Вид как вид. Ничего особенного. Ну, голый человек, завернутый в шелковую простыню, и что?
— Ты имеешь в виду Всеволода и Лучезара? — на всякий случай переспросил я.
— Да, — кивнул Пушьямитра. — Но, кажется, вас беспокоит не это, отец мой.
— Сколько времени? — вместо ответа поинтересовался я.
— Около одиннадцати.
— Что? Ты везешь меня так пять часов? Ты с ума сошел, сынок! Зачем так над собой издеваться?
— Вы беспокоились только обо мне?
— Ну не о том же, что несчастные жители Шри-Ланки видели ближайшего родственника египетских мумий!
Пушьямитра был тронут. Я, впрочем, тоже. Я поймал его руку и сжал пальцы.
— Спасибо, сынок. Я великолепно отдохнул. Жаль только, что ты устал со мной сидеть.
Пушьямитра просиял. Иногда мне кажется, что он и вправду испытывает ко мне сыновни чувства.
Махараджа сделал знак рукой, кавалькада остановилась, и Пушьямитра осторожно спустил меня на руки Всеволода. Тот понес меня на лесную лужайку.
— Севушка, ты знаешь, а у меня тоже есть ноги!
— Мы, работники служб безопасности, привычны ко всему, Яромир, но к чему распугивать несчастных животных? Нам на них еще ехать и ехать. А увидев вас, они вырвутся и разбегутся. Решат, что их тоже ждет такая участь.
Я наскоро привел себя в порядок, поблагодарил Пушьямитру и забрался на своего слона. Мы поехали дальше. Оказалось, что пока я спал, мы свернули на лесную дорогу, более узкую и еще более экзотическую, чем предыдущая. Временами мы проезжали по деревушкам. Жители радушно угощали нас рисом и фруктами.
На следующий день, перед самым заходом солнца, то есть часов в шесть вечера, мы приехали в город Канди. Проводник объяснил нам, что до конечной цели — городка Нувара-Элия ехать еще километров сорок по прямой. Да только где мы найдем прямую дорогу в горах? Посему спать мы легли рано, и я строго-настрого приказал Пушьямитре будить меня, как бы красиво я не спал. А то молодой человек и сегодня недолго думая перетащил меня досыпать на слона, даже не попытавшись разбудить. Они со Всеволодом посовещались и решили, что спать мне полезно, а работать вредно.
Мда, для того, чтобы набрести на такую глубокую мысль нужно непременно собирать консилиум! Но я почему-то думаю, что махараджа повез меня такого вот сонного только для того, чтобы снова заслужить мою благодарность. Вчера утром, я отбросил свою западную скованность и поблагодарил молодого человека на восточный манер — обнял за плечи и даже поцеловал в лоб. Среднестатистический верхневолынец такого же возраста стерпел бы от меня такое обращение исключительно из уважения к моему высокому положению. Пушьямитра же был счастлив. Пришлось повторить эту операцию и сегодня, к восторгу моего приемного сына. Все-таки в восточной пылкости чувств что-то есть. Здесь охотнее плачут и смеются и не стараются сдерживать чувства и эмоции. Возьмите, к примеру, Милочку — стоило ей увидеть меня, как она сразу же предложила мне стать ее мужем. Правда, я так и не знаю, чем я смог привлечь вот так вот, с первого взгляда, такую женщину, как она. Да свистни она — сбежались бы мужики со всей округи!
На следующее утро Пушьямитра с огорченной миной пришел меня будить.
— Я бы не побоялся нарушить приказ, чтобы дать вам как следует отдохнуть, отец мой, но по горной дороге лучше ехать сидя. Так безопаснее.
— Хорошо, сынок, уже встаю, — пробормотал я, не открывая глаз.
— Простите, Яромир, но я уйду, только когда вы встанете.
Молодой человек впервые обошелся без слова «господин». Интересно, к чему бы это? Я открыл глаза. Пушьямитра принес в комнату дымящийся кофе. Милочка уже пила свою порцию. Я протянул руку и взял у махараджи чашку.
— Спасибо, сынок, но почему ты не послал кого-нибудь? Зачем сам?
— Разве заботу об отце можно поручить слугам? — возмутился Пушьямитра. Интересно, как у него в такую рань хватает сил на такой напыщенный слог?
Я отхлебнул кофе, поставил чашечку на прикроватный столик и пожал пальцы махараджи.
— Спасибо, сынок.
Пушьямитра с готовностью подставил лоб. Я поцеловал его и впервые подумал, что молодому человеку не хватает отцовской заботы и искреннего отношения, попытался вспомнить себя в его годы и понял, что меня всегда в таких случаях выручал Вацлав.