Но то — Верхняя Волынь. Королевство настолько похожее на республику, насколько это вообще возможно. Далеко не все короли Верхней Волыни правили. И даже тех, которые хотели, не всех допустили до власти. А здесь, в Бхарате, частью которого является и ланкийское княжество — кажется, раньше Шри-Ланка была сама по себе… В стране, где за одной границей прячутся пятьдесят независимых княжеств, время от времени затевающие свары, и посему имеющие все прелести типа армии, большого штата чиновников и наследственной аристократии… Нужно же как-то награждать сподвижников! Да еще желательно так, чтобы они, сподвижники, не метили на твое место, боясь потерять свое… Так вот, в такой стране, демократических издержек не может быть по определению. Или ты аристократ, или должен считать за честь поклониться аристократу. Третьего не дано. Мы же пользовались аристократическими привилегиями. Не могу сказать, что мне это нравилось, но, в такой ситуации, не быть аристократом понравилось бы мне еще меньше. Хоть я и король, но всеобщее равенство мне принять довольно легко — в Верхней Волыни у короля не столько привилегий, чтобы он имел возможность слишком много о себе возомнить. А вот принять необходимость кланяться какому-нибудь хлыщу только потому, что какой-то его предок имел кулак покрупнее, да глотку полуженей, я и вовсе не мог.
Еще через день мы прибыли в Нувара-Элию. Город в изножье горы, на которую мы так стремились. Через день, точнее, через ночь, здесь должен был состояться праздник майского полнолуния. В эту ночь нужно было взойти на гору и встретить там рассвет.
Об этой любопытной подробности мне поведал махараджа Пушьямитра. Услышав о том, что нам нужно будет ночью карабкаться на почти что трехкилометровую гору, я не слишком-то обрадовался.
— Пушья, а может быть, мы сможем взобраться на гору накануне днем? А еще лучше, проделать весь путь на лошадях…
— Сожалею, отец мой, но это невозможно. Или вы паломник и поступаете так, как положено паломнику, или же вам лучше не соваться к истинно верующим. Люди могут не понять, если вы надсмеетесь над их верой.
— Постой, сынок, у меня и в мыслях этого не было! Сам я не слишком религиозен, но никому не мешаю верить в то, во что он хочет. Если при этом он никому не мешает верить или не верить, кто во что хочет.
— Вы хорошо сказали, отец мой. И значит, мне не нужно вам ничего объяснять. Эта гора — священна для буддистов. Вы можете не быть последователем Будды, но если хотите подняться на нее, вам нужно сделать это в соответствии с традициями. Буддисты пускают сюда всех в надежде, что так мы проникнемся великими истинами, провозглашенными Буддой.
— Я понял, сынок. Что ж, придется идти.
— Подъем не тяжелый, отец, — заверил меня Пушьямитра. — Дорога поддерживается в хорошем состоянии заботами верующих и, разумеется, махараджи Шри-Ланки. Для него паломники представляют немалую выгоду.
— А сам он?
— А что сам? Он придерживается индуизма, как большинство махараджей. Буддизм, конечно более демократичен и утверждает всеобщее равенство, — Пушьямитра смущенно замолчал и неожиданно добавил. — Думаю, вам бы понравилась такая религия. Индуизм более подходит князьям. Знаете, отец мой, когда врожденное превосходство махараджей признается как на этом свете, так и на том, это здорово утешает. Князей, разумеется.
— Не очень, — засмеялся я и растрепал кудрявые черные волосы махараджи, — По крайней мере, я не вижу никаких таких преимуществ.
— А я вижу, — возразил Пушьямитра, — Не будь я князем, я бы не решился называть вас своим отцом. Ведь вы король!
Я снова засмеялся и растрепал его кудри. Молодому человеку это нравилось. Почему же не порадовать человека, пока есть такая возможность?
Глава 14 В тени баньяна…
В эту ночь Пушьямитра повел меня развлекаться. Мы гуляли по Нувара-Элии при свете фонарей, любуясь почти полной луной в темном небе. Такое темное небо бывает только на юге. Никаких тебе намеков на то, что солнце не так давно село и в недалеком будущем собирается вставать. На экваторе нет полумер — есть день и ночь, а всякие сумерки здесь оставляют для жителей холодных районов.
После прогулки нам подали поздний ужин. Махараджа старался повеселить нас, чем мог. Мы ужинали под музыку, наблюдая танцы полуобнаженных, красивых женщин. Пушьямитра шепнул мне на ушко, что это не просто танцовщицы. И что если кто хочет слегка развеяться, то это вполне можно устроить. Мне такой подход показался слишком уж рациональным, но я-то путешествовал с женой! Поэтому я передал информацию Севушке. Чтобы он распорядился ей по своему усмотрению и организовал досуг для желающих. Я заметил, как Сева что-то шептал на ухо Яношу, Янош покраснел и смущенно и вопросительно посмотрел на меня, я ободряюще улыбнулся в ответ.