— Я буду рад заключить такой союз, — ответил Пушьямитра и нерешительно добавил. — Но я хотел бы, для начала, познакомиться с вашей дочерью. Что если мы совсем не понравимся друг другу?
— Но вы же знакомы! Разве вы забыли Гиту? Она два года жила в Бомбее и уехала оттуда, когда умер махараджа Рамануджа, ваш отец.
— Малышка Гита ваша дочь, махараджа Амитрагхата? — изумился Пушьямитра. — Я считал ее дочерью покойного министра Сатьяпаля, доверенного лица моего отца. Я думал, что он взял заботу о ее судьбе после смерти ее отца из уважения к заслугам покойного. А потом, когда умер мой отец, Гиту забрали родственники.
— Да, махараджа Пушьямитра, все обстояло именно так. Мы с вашим отцом были большими друзьями. Мы хотели поженить наших детей, и когда Гите исполнилось одиннадцать лет я отправил ее к вашему отцу, чтобы вы с ней могли узнать друг друга. Но махараджа Рамануджа умер, и мне пришлось забрать Гиту домой.
— Понятно, — протянул Пушьямитра. — Но в таком случае, махараджа Амитрагхата, я попросил бы вас поскорее назначить день свадьбы. Я очень хочу, чтобы мой отец благословил наш брак, а он не может задержаться.
— Если хотите, вы сможете пожениться завтра. На мой вкус, чем скорее, тем лучше. На руку Гиты хватает претендентов и я боюсь, случись что со мной, дочке придется выйти замуж за самого шустрого министра, а то и вовсе за узурпатора. А так она выйдет за могущественного махараджу, который сможет защитить и ее саму, и ее земли. А вы, пока молоды и хотите развлечься, сможете оставлять княжество на мое попечение.
— Буду очень рад, — одобрил Пушьямитра.
Последнюю фразу Амитрагхата договаривал уже на ступенях своего дворца. Сейчас же он пригласил нас войти и чувствовать себя как дома. Ведь мы же завтра станем родственниками — Пушьямитра станет его зятем, я — свояком, ведь я названный отец Пушьямитры, Джамиля, как моя жена, свояченицей, и Янош тоже станет свояком, так как он мой воспитанник, а значит и названный брат Пушьямитры. Такое резкое увеличение семейства слегка меня озадачило, но я решил принять все, как есть. Что бы там ни было, но обидеть своих бхаратских друзей я не хотел.
Амитрагхата лично повел нас показать наши комнаты. Покои, выделенные нам, оказались просто шикарными. Нам с Джамилей отвели просторные апартаменты из гостиной, спальни и двух ванных комнат с бассейнами. Ванной назвать то, что там находилось, было уже сложно. Остальным предоставили комнаты поменьше и с одной ванной.
Хайдарабадский махараджа предложил нам освежиться с дороги, после чего нас пригласят на торжественный ужин в честь помолвки его единственной дочери с махараджей Пушьямитрой. Мы разошлись по ванным, я разделся и хотел залезть в воду, когда ко мне в комнату вошли четыре девицы. Они несли напитки, фрукты, полотенца и громадный купальный халат. Может быть, на могучем теле махараджи Амитрагхаты он бы и смотрелся нормально, но таких, как я, туда можно было завернуть двоих, а то и троих. Но все это я подумал потом. Для начала я здорово смутился. В Верхней Волыни девушки не имели обыкновения врываться в ванную к посторонним мужчинам.
Мне захотелось скрыться с глаз, и я быстро залез в воду. Девушки подошли, одна из них подала бокал с каким-то напитком. Увидев, что я не тороплюсь его брать, она отпила сама и радушно предложила мне его вновь. Ну как же, восток! Здесь яды добавляют в еду вместо кетчупа!
Я взял бокал и пригубил рубиновый напиток. Это оказалось прекрасное вино.
— Расслабьтесь, благородный господин, мы поможем вам восстановить силы с дороги.
— Спасибо, красавицы, но я при жене, — возразил я. Да если Милочка застанет меня любезничающим с этими девицами, она меня уволит с должности мужа! В этом можно даже не сомневаться!
— Тем более, благородный господин. Вам понадобятся силы, когда вы захотите предаться неге с вашей женой.
Две девицы влезли ко мне в бассейн и принялись растирать и массировать. Мда, может быть на востоке мужчины, и получают от этого удовольствие, я же попросту не привык к такому обращению. Через некоторое время меня извлекли из воды, положили на подогретые простыни и принялись растирать каким-то нежным кремом. Потом завернули в халат, усадили в мягкое кресло и занялись ногтями на руках и ногах. Закончив эту процедуру — причесали и одели в мой собственный костюм. На фоне вышеописанной роскоши, он выглядел нищенскими лохмотьями.
Я заглянул к Милочке. За ней тоже ухаживали четыре девицы. Сейчас ей как раз заканчивали делать прическу. Двое держали наготове мой любимый костюм цвета бледно-розовой розы. Еще одна девушка стояла рядом с рубиновым убором.