— Нет, отец мой.
— Что ж, идемте дальше.
Мы пошли по заросшей кустарником мостовой, прислушиваясь к голосам животных. Слышно было шипение, мурчание и ворчание. Мда, с чувством юмора у меня и в самом деле полный порядок.
— Смотрите, отец мой, — позвал махараджа.
Я подошел и увидел стену небольшого дома. Не дворца махараджи, а дома простого человека. Я прикоснулся к стене, пытаясь понять, как здесь жили. Какие желания были у обитателей этого дома, с какими чувствами они оставили свое жилище. Перед моими глазами послушно встала картина. Вот индус средних лет, одетый в белую одежду с зеленым тюрбаном на голове, вот молодая девушка с длинной, толстой косой. Девушка улыбается, вероятно, стараясь ободрить отца. Или мужа? Мужчина же, вздыхает и собирает узлы.
Я присмотрелся и сообщил:
— Я так и не понял, почему отсюда ушли. Вроде бы уходили неторопливо, без особой на то необходимости. Да и необычного я ничего не заметил. Впрочем, вот так, через стену, много не разглядишь. Например, я не смогу увидеть поднял ли им князь налоги, или просто леопардов в округе развелось немерено.
Пушьямитра покачал головой.
— Вы — великий маг, отец мой.
— Отнюдь, сынок. Но кое на что я способен. Идем дальше.
Мы шли мимо домов, из окон которых выглядывали цветущие ветки, стены были сплошь увиты плющом, который цеплялся за какие-то неровности, иногда даже незаметные глазу. Постепенно мы подошли к руинам дворца. Белый и розовый мрамор, каменное кружево и каменное крошево.
— Так, сынок, а где подвал с драгоценными камнями и двумя кобрами?
— Когда я приеду к вам в Медвежку, отец мой, дадите мне почитать вашего Киплинга?
— Разумеется, сынок.
Мы ступили на мраморный пол дворца, прошли между стенами, на которых местами сохранились остатки драпировок, а местами удобно устроился плющ. Я увидел лестницу, ведущую вниз, и обрадовался.
— Пойдемте же, господа!
— Только будьте осторожны, отец мой, — обеспокоено проговорил Пушьямитра. Всеволод молча отодвинул меня в сторону и с двумя телохранителями пошел вперед. Я послушно шел следом под руку с Милочкой. Пушьямитра с Гитой шли за нами, далее следовали Янош и Лучезар.
Мы спускались вниз. Свет почти не проникал туда.
— Подождите, — попросил я. — Я организую магическую подсветку.
— Не надо, — возразил Всеволод. — Я сам.
Всеволод не любил об этом вспоминать, но он кончил магический университет по специальности инженерная магия. И такие простые вещи, как подсветка, которые требовали не столько сноровки, сколько энергии, мог проделать не хуже любого другого.
— Не стоит, Севушка, — я протянул руку и на ладони запрыгал огонек, — Если придется драться, тебе еще пригодятся твои силы. — Я подбросил огонек вверх, и он повис, освещая комнату. И змей, которые устроили жилище в подвале.
— А если не придется?
— Тогда понесешь меня наверх. А то я не люблю ходить по живым змеям.
— Возвращайтесь, господа! — воскликнул махараджа. — Ни одни сокровища мира не стоят жизни!
— А Киплинг то был прав на счет змей!
— Должны же они где-то жить, — пожал плечами Пушьямитра.
Мы торопливо поднялись наверх и с облегчением прошли по мраморным плитам, не опасаясь наступить на змеиный хвост. Потом прошли еще немного и увидели развалины театра. На мраморных скамьях и между ними расположились обезьяны. А на сцене стояли две громадные кошки и обсуждали достоинства и недостатки обезьян и обеда из обезьян. Черт побери, ведь их понимали не только мы, но и обезьяны тоже. Ну, я и удружил бедным леопардам. Впрочем, леопарды тоже все прекрасно понимали. Я с удивлением услышал, как леопарды неумело отбрехиваются от обезьян.
— Хорошо бы еще и обезьян снабдить магопереводчиками, — мечтательно проговорил я.
— Теперь король Верхней Волыни посвятит остаток жизни, разрушая языковые барьеры между обитателями бхаратский джунглей, — язвительно проговорил Всеволод.
— Все понял, Севушка, не буду. Но в таком случае, нам уже можно возвращаться на корабль.
— Так будет лучше всего, отец мой, — обрадовался махараджа, — Нет, чтобы я еще раз пошел гулять с вами по диким джунглям, так лучше уж я сразу сунусь в клетку к голодным львам!
— Почему? — не понял я. — Я даже не особенно лез, куда меня не просят.
— А леопарды?
— Вот пусть они и жалуются. Они могут это сделать не хуже тебя!