На число «восемь» Миндон обратил особое внимание.
— Взгляните на эту пагоду, господа, — говорил послушник. — Здесь восемь ниш, в них восемь статуй Будды. Я уже говорил вам про это мистическое число, господа. Восемь, вот истинное число Вселенной. Судите сами, господа! Сколько сторон света? Восемь! Сколько планет в солнечной системе? Тоже восемь. Сколько дней в неделе?
— И в самом деле, сколько, Данушка? — не выдержал Яромир.
Послушник оторопел от неожиданного обращения. Нет, он уже имел возможность слышать, как Яромир называет Лучезара Зарушкой, Милорада — Радушкой, а полковника Всеволода — Севушкой. Но подобного отношения к своему имени Миндон не ожидал.
— Тоже восемь, — улыбнулся он. — Нет, в Бирме вполне стандартный календарь, господа. Только в вашем стандартном календаре наличествует пробел.
— Мы что же, ухитряемся проспать восьмой день недели и ничего не замечаем? — удивился Яромир.
— Совершенно верно, господин. Потому как этот восьмой день недели начинается после захода солнца в среду и кончается перед рассветом в четверг. Ему соответствует северо-восток и невидимая планета, которая вызывает затмения Солнца и Луны. Это, кстати, тоже планеты.
— Забавно, — отметил Яромир. — Прямо-таки мнимые единицы какие-то. Или же гипотетический демон Максвелла. Бирманцы были большими юмористами в старину!
— Не без этого, — поддержал его Всеволод. — Послушай, Данушка, а на современных календарях в Бирме тоже рисуют восемь дней?
— Да, конечно. Только это не всегда получается смешно. Точнее, не для всех. Некоторые хозяева делают выходной для своих работников именно в этот, восьмой день. У меня он тоже был выходным все время, которое я провел в монастыре. Кстати, это единственные ночи, в которые мне удалось поспать.
— Черт побери, это очень практично! — восхитился Яромир. — Как ты думаешь, Севушка, а что если и нам ввести такую моду в Верхней Волыни?
— Не пройдет, — хмыкнул Всеволод. — Вы еще не забыли? Ваш наследник хоть и не так популярен, как вы, но тоже пользуется всеобщей любовью.
— Да, действительно. Еще решат, что я за время плавания из ума выжил. А может, скажут, что на меня так повлияла семейная жизнь.
— Думается, во всем обвинят именно вашу семейную жизнь, Яромир, — засмеялся Всеволод. — Скажут, что жена вас замучила настолько, что вы начали мечтать о выходной ночи.
Яромир расхохотался и обнял жену.
— В таком случае, придется обойтись без реформы календаря, господа! — сквозь смех проговорил он. — Миндон, здесь есть где перекусить?
— Разумеется.
— Отведи нас в местечко поцивильней. Ты как, уже справился с корзинкой?
Миндон кивнул. Он пытался растянуть еду на целый день, но Всеволод наградил его совершенно неприличным аппетитом. Вот только недавно, кажется, он дожевал последний пирожок, а уже снова не прочь поесть.
— Вот и отлично. Заодно купим тебе сухого пайка на дорогу. А то ты до корабля не дойдешь.