— Вот именно, — вздохнул я. И какой ракшас потащил меня на эту аудиенцию?
Мы зашли за высокую крепостную стену. Дворец приемов, он же аудиенцзал, оказался недалеко от входа. В самом деле, перед ним размещались только казармы охраны. Увидев их, Всеволод завистливо вздохнул. Ему никогда не удавалось так развернуться.
Мы предъявили пригласительные билеты стражникам и нам позволили войти. Конечно, мои телохранители и Миндон остались снаружи, но к этому я был готов заранее. Всеволод нахмурился и сделал знак Яношу, призывая того удвоить бдительность. Янош учился у Севы искусствам рукопашного боя и владения оружием, но своей манерой держаться копировал скорее Милана. Может быть, здесь сыграло свою роль то обстоятельство, что Янош впитал в себя лексику доверенного секретаря моего брата, а может просто сказывалась привязанность Яноша к Милану. В самом деле, стоило послушать рассказы Яноша о Милане, чтобы увериться, что последний — совершенство во всех отношениях. Я вот так наслушался, да и сделал Милана министром…
На входе нас перехватил роскошно одетый человек, украшенный парой килограммов драгоценностей, и провел нас на отведенные нам места. Они оказались неподалеку от пустующего пока что трона. Хотя, надо признаться, я не сразу понял, что это и есть трон. Нет, я, конечно, видел возвышение метров трех в диаметре, примерно такой же высоты, окруженный деревянной оградой, стилизованной под языки пламени. Позади была деревянная стенка, инкрустированная золотом и драгоценностями. Я с интересом оглядел это сооружение и приготовился, что сейчас через дверцу в задней стенке сооружения внесут махараджевское кресло. Янош бросил на меня ехидный взгляд, а Милочка смилостивилась и шепнула мне:
— Это и есть королевский трон, Ромочка.
— Это?!
— Тише, дорогой. Ты не у себя во Дворце Приемов.
— Прости, Милочка, это я от удивления.
Я замолчал и принялся оглядывать зал дальше. Рядом с этим сооружением, как раз с нашей стороны находилась колыбель-переросток.
— Дорогая, а это что такое?
— По-моему ты погорячился, Янчи, когда не стал рассказывать Яромиру подробности о сегодняшнем приеме, — вздохнула Джамиля. — Это трон для наследника престола, Ромочка.
— Не волнуйся, дорогая, я уже замолчал. Тем более что в зале больше сидений нет. Только колонны.
Зато колонн было много. Высокие, покрытые золотом и драгоценностями, колонны подпирали расписной потолок. Это было красиво, торжественно и слишком пышно на мой скромный вкус. Впрочем, куда уж мне браться! Еще писец моего названного сына Пушьямитры отразил в летописи, что король Верхней Волыни одевается как последний нищий!
Между колоннами местами уже стояли люди, церемониймейстер приводил все новые и новые партии и размещал в соответствии с рангом и значимостью каждой конкретной группы на сегодняшнем приеме. Мне стало скучно. Целый час пялиться пусть даже на самый роскошный на свете зал…
Наконец, возникло шевеление на чистой половине зала. Стали собираться министры и прочая знать. Мы увидели нашего вчерашнего знакомца, министра торговли Бхалику. Тот оглядел зал, увидел нашу компанию, кивнул и слегка помахал бумагой. Видимо, разрешение для нас было уже готово. Я глянул на часы. Прием должен был начаться через двадцать минут.
Еще через десять минут вошла шумная процессия из королевских отпрысков разного пола и возраста. На троне-колыбели устроился молодой человек лет тридцати — тридцати пяти.
Без минуты девять церемониймейстер подал знак, присутствующие пали ниц, а наследник склонился на своем троне в сторону трона махараджи. Всеволод вовремя подтолкнул меня в бок, и я послушно распростерся на полу. Что делать? В чужое княжество со своей конституцией не ходят, а я все равно свой экземпляр верхневолынской конституции оставил во Дворце Приемов в Медвежке.
Заиграла музыка, раздался топот многочисленных гвардейцев, дверца трона распахнулась, и перед нашими изумленными взорами предстали махараджа Бирмы в роскошной одежде и золотом шлеме, справа от него — жена, слева — двое детей. Близнецы лет пятнадцати. Хорошенькие и разодетые, как куколки. Вся эта компания разместилась на троне, поджав ноги, и нам разрешили встать. А жаль. Лежать лучше, чем стоять. Даже на полу.
Из-за колонн вышли брахманы в белоснежных одеяниях и принялись распевать гимны в честь короля. Нет, я очень даже люблю восточную музыку, но предпочитаю, когда слушать ее можно сидя. Желательно за бокалом вина.
Вот брахманы закончили свое песнопение и удалились. Их место занял еще один роскошно одетый человек, который принялся рассказывать заинтересованным слушателям о величии махараджи и его заслугах перед родной Бирмой.