— Не волнуйся, для этого есть секретарь по общим вопросам. Он уже обо всем позаботился. Но уже полвторого, а обед у нормальных людей начинается в час. Все собрались и думают, на какой козе к тебе подъехать.
— Можно подумать!
— Вообще-то можно. Ты для них человек новый, к тому же по Медвенке гуляет упорный слух, что ты женишься на сестре невесты князя Венцеслава, так что от тебя здесь ждут любой пакости. Собственно, поэтому меня и подрядили просить ваше превосходительство удостоить своим присутствием торжественную часть.
— Постой, они что же, заранее послали за тобой?
Стас засмеялся.
— Нет, конечно. Просто я зашел тебя поздравить, а меня тут же припахали.
— Тогда идем. Но, Стас, раз уж у меня день рождения, то после этого официального мероприятия давай продолжим все это в более непринужденной обстановке у Яромира. Ручаюсь, он и не подумает вызвериться в твою сторону. Конечно, если мы его сможем застать.
— А что, это нелегко?
— Он выздоравливает, Стас, после затянувшейся на годы болезни, и его тянет двигаться, гулять, радоваться жизни. Он слишком долго делал то, что считал себя обязанным делать. Сейчас же Яромир сорвался с короткого поводка, на котором его держали здоровье и обязанности. Знаешь, как щенок, дорвавшийся до прогулки?
— Ну, у тебя и сравнения!
— Непочтительно, знаю, зато верно.
— Ну ладно, ваше превосходительство, идем, тебя ждут.
— Только не называй меня так, Стас. Да ко мне так никто и не обращается. Разве что уж в совсем официальной обстановке.
— А в твоем кабинете она какая? — поинтересовался Стас.
— Приватная. Да, Стас, а что нужно делать на приеме?
Стас вздохнул. Все-таки Вацлаву нужно было бы самому проинструктировать своего секретаря. Но он вчера вечером забыл об этом, занявшись каким-то специальным вопросом, потом вернулся с прогулки Яромир, в общем, вспомнил обо всем Вацлав только утром. И послал за ним, Стасом.
— Нужно посидеть несколько минут, выпить заздравный тост, произнести свой тост в ответ с выражением благодарности всем присутствующим, после чего можешь сослаться на дела и сбежать.
— Да? — в голосе Милана легко различалось сомнение.
— Если хочешь, можешь остаться.
— А что подают из напитков?
Стас дернул плечом.
— Водку, коньяк, сок.
— Отлично, — Милан несколько приободрился.
— Я сказал Вадимиру, что ты, обычно, предпочитаешь коньяк.
— Что?!
Стас рассмеялся.
— Так я и знал. Я сказал, что ты пьешь или сок, или сухое вино. Не беспокойся, Милан, все пройдет в лучшем виде.
Милан и Стас вышли из кабинета и прошли в столовую. Сегодня столы были составлены буквой П, за ними уже сидели люди. Те, с которыми он расстался какой-нибудь час назад по окончании совещания, помощники и секретари. Кроме обычных научных и околонаучных работников были еще и ученые производственники. Стас сел к прочим собратьям по производству и ободряюще кивнул Милану.
Милан собрался с духом и прошел на свое место. Он терпеть не мог торжественных церемоний. Однажды ему приснилась церемония награждения его орденом Зеленой Ветки, так Вацлав прибежал к нему среди ночи, решив, что у Милана каким-то образом открылась залеченная еще в Полесье рана. Сейчас же Вацлав, вероятно, решал те самые государственные дела, отвертеться от которых он так стремился. Мда, в конце концов, придется потерпеть. Вацлав то терпит! Хотя, он — принц, ему положено. Но, может быть, если бы ему дали выбор, он бы и не стал рождаться принцем?
С этими утешительными мыслями Милан занял свое место во главе стола.
Ладимир, декан факультета оптической магии, в настоящее время считающийся первым заместителем ректора, то бишь, Милана, произнес краткую поздравительную речь, Милан поднес к губам бокал с вином, сделал маленький глоток и принялся оглядывать собравшихся, прикидывая, не пора ли выступить с ответной, благодарственной, речью и слинять. Он обменялся взглядом со Стасом, пожалел, что тот сидит так далеко от него и вдруг встретился взглядом с темно-серыми недоброжелательными глазами. Милану показалось, что ему уже случалось сталкивать с обладателем этих глаз. По крайней мере, он прекрасно помнил этот жесткий, испытывающий взгляд. Странно, у него же нет знакомых в этом ученом мире. По крайней мере, в его высшем эшелоне. Но эти стальные глаза, светло-русые волосы… Человек что-то проговорил, улыбнулся, и Милан вспомнил. Этот голос прошлой осенью рассказывал ему о температурно-градусной кривой князя Венцеслава. Он может и сейчас бы не вспомнил, но Слободан насмешливо разглядывал его бокал и что-то говорил соседу о вине.