— Но почему, Милочка? — я обнял жену за талию и притянул к себе.
Джамиля рассердилась.
— Ты всегда говорил, что не можешь иметь детей.
— Ну, естественно, — я легкомысленно дернул плечом. — Ведь я же не был женат, откуда дети?
Милочка попыталась высвободиться, я крепче прижал ее к себе и тихонько сказал. — Все так, дорогая. Я был болен и слаб. Сейчас же я сильный и здоровый человек, — я испугался. — Да, ты не против? Обычно об этом спрашивают заранее, но я и сам не знал, что способен иметь детей. Я не хотел тебя обманывать…
Джамиля снова попыталась высвободиться, и я вдруг понял. Я снова привлек ее к себе, поцеловал и продолжил:
— Но знаешь, я, почему-то не думаю, что улучшение телесного здоровья пагубно сказалось на моем душевном здоровье… Ох, когда все выясняется! Хорошенького же ты обо мне мнения!
— Думается, Джамиля имела в виду совсем другое, — вмешался Всеволод. — Она, несомненно, хочет, чтобы основные тяготы по воспитанию ребенка легли на родителей и не знает, как тебе сказать, что ты должен регулярно возвращаться с работы не позже шести, чтобы успеть перестирать пеленки.
— Хотя бы семи, — подсказала Джамиля.
Я засмеялся и крепче обнял жену. Сегодняшний вечер принес мне много радости.
— Ох, господа, — спохватился я, — Венедим и Родован не обедали, а с нами они и поужинать не смогут. Господин Иаким, распорядитесь, чтобы подавали на стол…
Этим вечером верхневолынцы так и не расспросили стражей ни о совете, на котором те заседали целых три недели, ни о Сунь У-куне, который таким чудесным образом решил их судьбу. Сколько-нибудь серьезному разговору препятствовал Яромир. Буквально через каждые две-три минуты, он спрашивал:
— Милочка, а ты хорошо себя чувствуешь?
Или:
— Милочка, тебе полезно много мяса.
Или:
— Милочка, а тебе можно вина?
— Ромочка, я уже давно не пью вина.
— Да, конечно, — вспомнил Яромир. — Мы еще подшучивали, что ты снова вернулась на стезю последователей пророка. Но зато тебе нужно пить молоко!
Или:
— Милочка, тебе, конечно, нужно много гулять, но не слишком ли мы усердствуем? Венедим, вы уверены, что восьмое измерение не повредит Милочке и нашему ребенку?
Венедим снисходительно посмеивался и говорил, что сам — отец, и что когда Яромир будет ждать второго отпрыска, то волноваться будет меньше.
Уже за десертом, Яромир, нежно поглаживая руку жены, признался:
— Вообще-то Милочка права. Я всегда считал, что не могу иметь детей. Сами понимаете, по молодости у меня связи были, но никто не предъявил мне отпрыска на воспитание.
— И вы не ревнуете? — спросил Венедим.
— Нет, — Яромир гордо улыбнулся. — Знаете, Венедим, вот и Всеволод и Лучезар красивее, но Милочка выбрала меня. Правда, к счастью, в то время она принимала меня за младшего корабельного офицера.
— Почему к счастью? — не понял Венедим.
— Ну, подумайте сами, Димочка, ну кому, и, главное, зачем, нужен король?
— Но ведь вашей жене по вере полагается несколько мужей, — усмехнулся страж. Джамиля пронзила его гневным взглядом и засмеялась.
— А что с ними делать?
— Развлекаться.
— Для развлечения и одного меня хватает.
— А если на стороне на скорую руку захочется?
— Я не такого плохого мнения о своей жене! — возмутился Яромир. — Чтобы Милочке, да захотелось на скорую руку?!
Венедим удовлетворенно засмеялся.
— Знаете, Яромир, Сунь У-кун просил меня успокоить вас, если вы, паче чаяния, усомнитесь в отцовстве, ссылаясь на былую профнепригодность. А я, кажется, делаю все с точностью до наоборот.
— Просто для меня эта проблема и выеденного яйца не стоит. Милочка выбрала меня и живет со мной. Это все, что мне нужно…
Глава 17 Мечты сбываются?
На следующее утро в номере Всеволода сидел сам хозяин номера, Янош и Лучезар и обсуждали, прилично ли будить королевскую чету, или же не мешать интимной жизни собственного монарха, хотя бы на отдыхе. Собственно говоря, если бы не желание позавтракать, такой вопрос и вовсе не возник бы, но за время плавания все привыкли трижды в день собираться за общим столом. Янош считал, что можно и разбудить, потому как завтракать нужно всем, Лучезар колебался, Всеволод же высказывался против. Он небезосновательно полагал, что Яромир от души наслаждается непривычной для себя семейной жизнью, к тому же известие, что он станет отцом, повергло короля в состояние перманентного восторга. Всеволод не хотел мешать Яромиру предаваться радостям жизни. Часов в одиннадцать в номер заглянул призрак. Всеволод потянулся было за измевизором, но призрак представился.