— Знаете, господа, — признался страж, — Трехмерные дожди доставляют нам довольно существенные неудобства. Так что экскурсии я отменяю до улучшения погоды, а поговорить мы можем и в помещении.
Венедим привел нас в комнату, которая отличалась от прочих комнат станции, в которых мы уже побывали, наличием окон, и ушел, сказав, что ему нужно предупредить служащих, где нас искать. Мы устроились на удобном диване, стоящем у стены, и стали сосредоточенно ждать. Черт побери, я никогда по-настоящему не надеялся, что встречусь с Сунь У-куном, и тут, когда до встречи осталось несколько минут, я не мог сосредоточиться ни на чем другом. Дверь комнаты распахнулась, и голос Венедима вежливо предложил кому-то войти. И вот в комнату зашла худощавая обезьяна непонятной породы, искусно вырезанная из желтоватого камня (интересно, из какого?), зачем-то прикрытая халатом из тяжелого шелка и в кожаных башмаках. Не буду говорить за всех, потому как я пялился на обезьяну не отрываясь, но у меня челюсть отвисла чуть не до колен. Каменное лицо вдруг сложилось в смешливую гримаску и обезьяна явственно захихикала.
— Хи-хи-хи, господин Яромир, ну сколько живу, но с такой реакцией встречаюсь впервые! Вырезан я из желтого нефрита, а насчет породы, честно говоря, я и сам толком не знаю. Больше всего я похож на обезьяну Ху-сунь, питающуюся кедровыми орехами. Халатом же я прикрыт, потому как вырезан я со всеми натуралистическими подробностями, а с вами дама.
Я попытался закрыть рот, но у меня ничего не вышло. Я даже оказался не в силах встать, хотя мне очень хотелось подойти к каменной обезьяне, обойти ее со всех сторон и потрогать.
Обезьяна звонко стукнула себя руками по ляжкам и снова расхохоталась.
— А вот как я двигаюсь, это разговор особый, — проговорил Сунь У-кун, в ответ на мои мысли. — Да придите же в себя, господин Яромир!
Я встал и сделал шаг навстречу скульптурной обезьяне. Нет, когда я читал в книге про ожившую каменную обезьяну, я, почему-то никогда не представлял себе ходящую и говорящую статую. Хотя, если подумать, то не мог же я ожидать увидеть нормальную мартышку!
Сунь У-кун кивнул головой, подошел поближе к дивану и присел на задние лапы. Я обошел его со всех сторон, рассматривая и с трудом удерживаясь, чтобы не ощупать. Красивый, желтовато-серый камень кое-где пересекали коричневые полоски. Интересно, где Сунь У-кун раздобыл такой большой кусок нефрита? Или он полый внутри?
Каменная обезьяна снова захихикала. Когда она смеялась, черты ее лица словно подергивала рябь. Я понял, что прекрасный царь обезьян задействовал для перемещения в пространстве магию измерений.
Сунь У-кун вытянул руку.
— Можешь потрогать, — разрешил он.
Я нерешительно протянул свою руку, как вдруг услышал от двери голос Венедима. Я даже не обратил внимания, что он вошел.
— Вы сейчас полностью трехмерны, господин Сунь У-кун? Яромиру не стоит прикасаться к многомерным тварям.
Я настолько забалдел от такой постановки вопроса — причислить прекрасного царя обезьян к тварям! Это додуматься надо! — что оторвал, наконец, взгляд от каменной обезьяны и посмотрел на Венедима. Он был в своем естественном, то есть восьмимерном облике.
— Не удивляйся, — снова захихикал Сунь У-кун. — Я сотворен, значит, меня можно причислить к тварям, если рассматривать слово «тварь», как объект творения и рассматривать его в данном контексте исключительно применительно к моей телесной оболочке. К существам же меня причислить нельзя хотя бы по той простой причине, что я не существую. По крайней мере, в таком виде, какой вы наблюдаете в настоящий момент. Да, Венедим-то прав. Ты можешь меня коснуться, Яромир, но только когда я не буду двигаться.
С этими словами, каменная обезьяна застыла, и я потрогал ее руку. О, паньгуань побери, обычная каменная рука. Статуя, без признаков жизни. Подсознательно я ожидал ощутить биение пульса, но, помилуйте, откуда пульс в камне?
Я убрал руку, и Сунь У-кун кивнул.
— Вы правы, Яромир, пульса нет. Причем уже очень много лет. Садитесь, Яромир. О чем вы хотели меня спросить?
Я несколько пришел в себя.
— Прежде всего, я хотел поблагодарить вас за помощь. За то, что нам всем будет позволено покинуть границу.
Сунь У-кун кивнул.
— Не за что, Яромир. Считайте, что мы квиты. За эти несколько минут я повеселился так, как не случалось уже многие годы. Но спрашивайте!